Благими намерениями
Шрифт:
– Если сейчас не поцелуешь жаб... мою дочь, я отрежу тебе уши, курвин ты сын!
– Ай!
– вскрикнул от испуга Блоднек, уставившись на обращённое к нему остриё, - Король, это ужасные шутки!
– Какие шутки? Два взмаха - и ты безухий! Это не смешно! А ну целуй её быстро, щенок! Значит, как трахать - тут ты первый, а как помочь - в кусты.
– Ваше величество, успокойтесь!- влез в перепалку сыскарь, - Недостаточно просто поцеловать. Это должен сделать любящий человек. А вы его так напугали, что он в штаны наложит. Да он сейчас возненавидит и
Ровид успокоился. Взор его застыл, лицо, впрочем, оставалось суровым. В глазах читалась решимость посвятить, если надо будет, всю жизнь тому, чтобы любимая дочь была расколдована и отмщена. Кинжал, тем не менее, он продолжал держать в руках. Жаба сидела рядом с Блоднеком, водила головой из стороны в сторону. Гинеус, суетливо взмахивал руками и пучил глаза. Сыскарь с Кадрошем стояли у двери, младший княжич почему-то имел при этом очень грустную физиономию.
– Где у жабы губы?
– спросил княжич.
– Ты совсем дурак что ли?!
– закипел Ровид, - там же, где и у людей! Целуй быстро!
Блоднек опустился на колени и, зажмурившись, чмокнул жабу чуть повыше рта. Не произошло абсолютно ничего. Жаба недовольно квакнула. Княжич же от пережитого волнения брякнулся в обморок. Повисла гнетущая тишина.
– Ну, положим, я не очень-то и верил, что это поможет, - выдохнул Ровид, - Не очень-то я надеялся, что этот куль с дерьмом способен любить кого-то кроме себя самого. Ну да леший с нею, с любовью. Теперь мне уже и не хочется отдавать дочь за этого отвратительного тюфяка. Даже когда моя дочь имеет вид жабы.
Гинеус подпрыгнул.
– Ровид. Ваше величество! А как же договоры? Как же всё? Без ввода гардарийских войск Хасия нас сомнет! Да ведь и вам же выгоден выход к морю. Новый порт уже строится. Как же? Что же?
Король, проигнорировав причитания князя, повернулся к сыскарю.
– Что дальше делать будем, Панкурт? Есть ещё способы? Может послать кого-нибудь в Гардарию. У дочери было много поклонников при дворе. Кто-то её точно любит.
– Так мне что, всю Гардарию сюда прислать, Ваше величество? Тестверу любят все!
– Вот и выдерни одного, - ответил Ровид.
– Не нужно никого звать, - неожиданно произнес Кадрош, - Позвольте мне попробовать!
– Что попробовать?
– поднял бровь король.
– Принцессу поцеловать. Дело в том, что мы... То есть я... В общем, мы любим друг друга.
Гинеус поперхнулся очередным глотком и закашлялся, облив колени.
– Всё веселее и веселее! Вы не перестаёте меня удивлять! Когда вы успели друг друга полюбить?
– поинтересовался Ровид.
– Ну, то есть я хотел сказать, что я её люблю, - ответил Кадрош, собрав в кулак всю волю, - Но я понимаю, что глупо претендовать на её руку, не будучи наследником престола. Да, я действительно люблю Вашу дочь!
– Какой умный и славный мальчик. Есть в тебе что-то! Я думаю, твой отец поменяет право наследования. Верно, Гинеус?
Князь покраснел, затем побледнел, и, наконец, позеленел.
– Договоры в этом случае останутся в силе?
– Не сомневайся, князь! Я обещание сдержу, ты знаешь! Признаться честно, Кадрош мне сразу понравился больше Блоднека. У него лицо умнее. Да и люблю я смелых и отчаянных парней. К тому же талант он у тебя.
Услышь Блоднек их разговор, он, не задумываясь, задушил бы и отца, и брата, и Ровида, но княжич продолжал лежать без сознания.
Третий сын князя опустился на пол, рядом с лежавшим братом, и с чувством приложился губами к жабе. Результат был таким же. Никаким.
Ровид вопросительно посмотрел на Мольха.
– Что, и мне попробовать, Ваше величество? Ну, если это поможет...
Не помогло. Не изменилось ничего.
Блоднек пришёл в сознание и, раскинув ноги ножницами, сидел на ягодицах. Он непонимающе озирался по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Кадрош в задумчивости чесал подбородок, глядя на жабу.
– Не сработало, - досадливо произнёс Мольх, оттянув мочку уха, - Мой король, господин князь, мне надо переговорить с вами с глазу на глаз. Прощу прощения у всех присутствующих, но дело слишком деликатное.
– Пожалуйста, граф! Предлагаю пройти в комнату для совещаний, - Гинеус указал пальцем на выход в коридор.
Ровид остановил взгляд на Блоднеке, и не удержался от очередной колкости:
– Иди, поиграй в игрушки! Кубики там всякие, лошадки деревянные. Хотя, не надо! Сиди тут со своим богатым внутренним миром!
Пройдя поворот, троица вошла в дверь и очутилась в маленькой уютной комнатке, в середине которой стоял круглый стол и четыре кресла. Последним вошёл Мольх, плотно затворив за собой дверь.
– В общем, первый способ успеха не снискал, но отчаиваться не стоит, - начал сыскарь, когда все расселись, - Я хотел бы попросить Вас, Гинеус, разрешить мне воспользоваться княжеским архивом.
Князь задумался и как-то неуверенно произнёс:
– Разрешаю, но что это нам даст, Панкурт?
– Видите ли, - ответил Мольх, - Я хочу поднять недавние дела, связанные с колдовством. Вдруг найдётся что-то общее с данным инцидентом? И ещё я хотел бы Вас попросить отрядить несколько гвардейцев хорошенько посмотреть подвалы этого тайного хода. Хотя, уже и не тайного. Должны же остаться какие-то улики, зацепки, хоть что-то, что пролило бы свет на это тёмное дело, - подытожил он.
– Организуем, - пожал плечами.
– И ещё, - достал Мольх болт из-за пазухи и бросил на стол.
– Эта смертоносная штучка, судя по всему, предназначалась мне.
– В смысле?
– удивлённо вскинул брови король, повертев стрелу в руках.
Мольх пересказал обоим слушателям историю, случившуюся в лавке Гвиндора.
Король помрачнел, Гинеус выглядел обескураженным и напуганным.
– Похоже, кто-то не хочет, чтобы ты докопался до истины, Панкурт. Но кто это?
– У меня пока нет ответа, Ваше величество, но его обязательно нужно найти!
– затем обратился к князю: - Так мы начнём?