Благими намерениями
Шрифт:
– Готов!
– Тогда закрой глаза. Сейчас я досчитаю до трёх, ты откроешь глаза и увидишь красивый дубовый шкаф.
Мольх не знал, как можно закрыть глаза в отсутствие тела, но он изо всех сил пожелал, чтобы вокруг всё было размытым и нечётким, и у него это получилось.
– Раз! Два! Три! Открывай глаза, дружище!
Сыскарь выполнил просьбу и едва не взорвался от восторга. Перед ним, как и было обещано, красовался массивный двухстворчатый резной шкаф из мореного красного дерева, заставленный книгами снизу доверху. Мольх насчитал целых восемь рядов по вертикали. Шкаф
– Спасибо огромное! Вот это действительно подарок так подарок!
– Да не за что, Панкурт!
– вздрогнул правый, подсолнух, засветившись сильнее, - Только для тебя. А знаешь, о чём эти книги?
– Даже и не представляю!
– ответил Мольх, - И что там написано?
– Про тебя!
– Что, серьёзно? Все эти книги про меня?
– Да, про тебя, про твои приключения. В них хранится вся твоя жизнь!
– Невероятно!
– воскликнул Мольх, - Просто невероятно! Но смущает меня одна вещь...
– Какая?
– затрепетал левый подсолнух, щедро осыпав пространство звёздочками.
– Мне кажется, я недостоин таких книг.
– Да перестань, Панкурт! Ты же лучший сыщик Гардарии! Верно?
– Ну... Как сказать...
– Да не скромничай!
– рассмеялись оба подсолнуха, - Лучше попробуй почитать что-нибудь наугад. Просто задержи ненадолго взор на какой-нибудь книге и пожелай её увидеть.
Мольх с удивлением отметил, что подсолнух не соврал. Стоило ему пристально посмотреть на какую-нибудь книгу, как она сама по себе раскрывалась, и перед глазами вставал один из эпизодов его жизни, причём это был не просто голый текст, а всё содержание полностью: запахи, звуки, чувства. Силой мысли он перелистнул несколько страниц, и в сознании всплыл другой фрагмент его жизни, словно бы он переживал его снова.
– Эй, ты в порядке?
– забеспокоился левый подсолнух.
– Да-да, всё в порядке. Всё просто великолепно! Спасибо огромное! Даже не знаю, как отблагодарить вас!
– Всё очень просто! Пообещай, что никогда не будешь смотреть самую последнюю книгу.
– А почему?
– удивился Мольх.
– Ну, просто не надо, - сменившимся тоном ответил подсолнух, высыпав вверх новый сноп искр, - Ни к чему тебе знать, что там написано.
– А если я очень захочу?
– не унимался Мольх.
– Нет, Панкурт, нельзя! Ты должен пообещать нам, что никогда не откроешь последнюю книгу. Это чревато сильными неприятностями, - сокрушенно ответил другой цветок.
– Ну, если вы так настаиваете. И всё-таки интересно, что там.
Подсолнухи переглянулись, и стали кругами летать вокруг Мольха.
– Какие же у вас секреты от меня?
– обиделся сыщик, - Мы же друзья, а от друзей не может быть секретов. А вот я вам свой раскрыл!
– Видишь ли, там есть некоторые неприятные моменты. Мы боимся, что у тебя испортится настроение. Здорово испортится. Ты даже можешь сильно испугаться.
– Да ничего, я не боюсь! Я готов посмотреть! Обещаю, что не испугаюсь.
Цветки зависли перед Мольхом и, раскачиваясь, стали вертеть листиками.
– Ну, если тебе точно не будет неприятно и страшно, то попробуй. Но мы предупредили,
Мольх задержал взор на самой последней книге, открыл её усилием воли, вгляделся и похолодел от ужаса.
В книге присутствовал только один рисунок.
На листе было написано слово "Позорная смерть" и красовался повешенный на шибенице мертвец.
Приглядевшись получше, Мольх понял, что висельник - это и есть он сам, болтающийся под дождём и ветром в одной рубахе. Рисунок был настолько подробен, что сыщик разглядел даже свой высунутый синий язык. Остальные листы были пустыми.
Сыскарь ощутил, как на него повеяло волной холода и жути, настолько сильной, как будто он увидел дракона, который проглотит его живьём и будет медленно переваривать. На другой стороне листа он увидел череп и почувствовал, словно зло в чистом виде вонзилось ему прямо в сердце. Вообще-то у него не было сердца, но ему показалось, что дело обстоит именно так.
– Что это?
– с отвращением откинул он книгу в угол камеры.
– Мы же предупреждали! Предупреждали. Предупреждали...
– монотонно хором стали шипеть оба подсолнуха. Внезапно они поменяли цвет до ярко-бордового, - Мы говорили, что не надо открывать эту книгу, - У цветков выросли страшные кривые зубы, черви вместо листьев, и они захохотали.
Мольх утратил возможность двигаться и с ужасом наблюдал, как два подсолнуха, раскрыв страшные зубастые пасти, поплыли к нему,
– Тебе конец!
– перешли они на рычание.
– Нет! Не-е-ет!
– истошно закричал Мольх, покрывшись мурашками, когда пасти остановились у его лица и дохнули запахом гнили. И тут всё куда-то исчезло, словно провалившись в вязкий кисель, и наступила темнота.
Лицо Мольху ошпарило холодной водой. Он разлепил глаза, снова зажмурил их от непривычки, дёрнулся, пытался двинуться и понял, что скован. Через несколько секунд он осторожно открыл их, прищурился и увидел открытую в темницу дверь и свет из коридора, который чуть не ослепил его. В проходе стояло несколько стражников и злая собака, которая надрывно лаяла, срывалась с поводка, и хозяину стоило неимоверных усилий утихомирить её.
– Время пришло!
– гаркнул один из стражников, отставляя пустое ведро.
– Что? Какое время?
– пытался спросить ошарашенный Мольх, но из горла вырвалось лишь сипение.
– Тебя ведут на казнь.
<