Бизнес - класс
Шрифт:
– И что предлагаете?
– Коломнину едва удавалось сохранять видимость спокойствия.
– Мир. Историю с кредитом пока херим, - иск из Гамбургского суда отзываете. Очень он нам не ко времени. А деньги через годик начнем, благословясь, помаленьку выплачивать. В свою очередь обещаю дивиденды выплатить полностью. Тоже где-то через годик. Ну, и ваше сотрудничество в этом вопросе - хоть меня и предупреждали, что вы навроде Салмана. Но, если пожелаете, готов оценить соответственно. Миллион мало не покажется?
Воцарилось молчание. Коломнин, наклонив голову, глубоко
– Имею контрпредложение, - в тоне его появилась взвинченная веселость, заставившая Бурлюка насторожиться.
– Вы немедленно выплачиваете "Нафте" пять миллионов долларов, которые позволят ей рассчитаться с банком. Выплату остальных пятнадцати миллионов можно растянуть на год - два. Что касается украденных десяти, то - учитывая деликатный характер ситуации, решим после, в узком кругу.
– Чего еще изволите?
– В противном случае все это сделает новое руководство "Руссойла": "Нафта" как акционер вчера направила официальное требование о срочном созыве собрания для заслушивания отчета дирекции. Так что через месяц ...
– Это вряд ли. Собрание, согласно НАШЕМУ уставу, считается действительным, если присутствуют не менее трех акционеров из четырех. А вас будет только двое. Так что, увы, - Бурлюк сочувственно развел руки.
– Ничего, мы тут же назначим повторное, еще через месяц, - с той же нежнейшей гримасой успокоил его Коломнин.
– А оно будет действительно даже при двух участниках. В соответствии с НАШИМ уставом.
Взгляды перехлестнулись, и гаденькие улыбочки смылись с лиц.
– А если вы попробуете шантажировать господина Фархадова, - теперь Коломнин, боясь сорваться на крик, говорил свистящим шепотом, - то предупреждаю: мы не просто сменим руководство, но проведем тщательную ревизию. Почему-то мне кажется, что Гамбургской налоговой полиции там будет над чем поурчать.
Бурлюк прикрыл глаза, нашарил салфетку, аккуратненько промокнул полные влаги губы.
– Стало быть, впереди у меня два месяца?
– уточнил он.
– И это самое большее.
– Ну-ну. Тогда не буду терять времени, - Бурлюк поднялся, глубоко поклонился.
– Честь имею.
– Честь имею, - с той же приятцей приподнялся Коломнин.
Бурлюк шагнул из-за стола и едва не наткнулся на подходящую к столику официантку. В руках у нее были все те же два блюда, очевидно, вынутые из микроволновки.
– Так горячее же, - пролепетала она, поняв, что клиент уходит.
– Вовремя подавать надо. А салат дрянь. И сама ты - дура!
– не сдерживаясь больше, рявкнул Бурлюк и, отбросив оказавшуюся на пути скамейку, зашагал прочь.
– И за такие деньги терпеть?!
– официантка швырнула блюда на стол. Видно, исчерпав запас выдержки, злобно уставилась на Коломнина.
– Да пусть меня лучше выгонят, но скажу. Видала козлов. Но этот твой - всем козлам падла!
– Ваша правда, - охотно согласился Коломнин. Только что он нажил злобного, не привыкшего останавливаться перед препятствиями врага.
На его плечо легла чья-то рука. Над Коломниным стоял коротковолосый посетитель, все это время сосавший
– Думал, драться начнете, - мягко произнес он.
– А вы успокойтесь. Генделя любите?
– Кого?!
– Вот и чудненько. Сейчас побалую.
Странный посетитель удалился внутрь павильона. Круглая голова его вытянулась вперед. Отставленные в стороне руки безмятежно болтались на прямых плечах, будто пустые ведра на коромысле.
Через стекло было видно, как опустился он за рояль, сгорбился и неспешно принялся играть какую-то сложную мелодию. Иногда сбивался и тогда принимался бормотать, недовольный собой. Сверялся с нотами, с трудом преодолевал какие-то особо сложные пассажи, и - играл и играл для себя.
И - странное дело: этот втиснутый за счет нескольких лишних столиков рояль, и тяжеленная, не предназначенная для жующей, попивающей пивко публики музыка создали атмосферу какой-то ностальгической доброты, так что скоро Коломнину стал казаться странен не этот несуразный музыкант, а бессвязный, нервный разговор, что произошел у них только что с Бурлюком.
Нереальным показался отсюда мир, где страстно бились за нефть, а больше за деньги.
Тимур. Солнцеподобный Тимур, память которого обожествляли в Томильске, оказался вором. Да есть ли там вообще кто-то незапятнанный? Должно быть, нет. Как бандиты для уверенности метят нового сообщника кровью, так законы нефтяного сообщества прописаны таким образом, чтобы исключить самую надежду на честное ведение бизнеса. Все должны быть замазаны.
Коломнин поднялся, сплел ладони рук и через стекло помахал таперу, который, не переставая играть, глубоким поклоном головы изъявил, что благодарность заметил и принял.
В банк, куда Коломнин планировал заскочить после встречи с Бурлюком, ехать ему расхотелось, а до начала бракоразводного процесса оставалось еще два часа. Потому появилось желание просто пройтись по весенней Москве. И теперь он брел замоскворецкими переулочками. Обходя асфальтовые лужицы. С удивлением вглядываясь во встречных. Что-то незнакомое и чрезвычайно приятное появилось в них. И через какое-то время осознал: лица прихожих, обычно хмуро-озабоченные, были озарены мягким добрым светом, - нарождающаяся весна на короткое время возвратила замыленным суетой москвичам радость бытия.
Возле цековского, мелкого кирпичика дома на углу Якиманки стоял грузовик, в который суетившиеся вокруг люди грузили добротные кресла, из тех, за которыми писались ночами лет двадцать назад. Чуть в стороне, поджав губы, стоял старик в поношенной пыжиковой шапке. В общих сборах участия он не принимал, а неотрывно, со жгучей ненавистью разглядывал брошенный у соседнего подъезда сияющий никелем джип, - новая элита потихоньку выживала из центра Москвы прежних, обнищавших властителей жизни. Коломнин двинулся к Ленинскому проспекту, Обойдя французское посольство, как-то само собой вышел к зданию МВД. В котором провел столько лет. Само оно не изменилось, - все тот же застекленный куб. Единственно - огородилось металлической решеткой с воротами, перед которыми бдительно несли службу постовые.