Бизнес - класс

Данилюк Семён псевдонимом

– А есть что будете?
– девушка приготовила блокнотик

– Было бы что есть, - Бурлюк неприязненно отбросил меню.
– Значит, так. Мне овощной салатик. Только чтоб без всякого масла, сыру положить немножко. Мацареллы. Да вы записывайте.

– Я запомню.

– Нет, запишите. Все говорят: "Запомню", - а потом жрать невозможно! Значит, перчику красного ломтиками, луку репчатого, крупным кружком. Да, маслин ни в коем случае, только оливки. Теперь насчет рыбы. Передайте повару, как нужно отварить...

Он

еще долго, обстоятельно шелушил свой заказ, а официантка, поджав губы, хмуро записывала, умиляясь собственной кротости.

Заказ Коломнина оказался предельно краток: селедка с картошкой и шашлык.

– Набирают кого ни попадя. Лишь бы ляжками дрыгала. Никакого представления о сервисе, - посетовал Бурлюк, даже не дождавшись, пока официантка отойдет от стола.

А Коломнин и без того уже понял, что нынешний разговор выйдет очень непростым.

Буквально через минуту официантка с лицом, сведенным в приветливую улыбку, поставила две кружки пива и порхнула было дальше. Но тут же была остановлена возмущенным Бурлюком:

– Это что?

– Пиво.

Логичный ответ почему-то заново вывел Бурлюка из себя.

– Это - ледяное пиво!
– уточнил он, будто в преступлении уличил.
– У нас на дворе весна. Еще май не наступил. А вы подаете лед.

– Так что вы хотите?
– девушка растерялась.

– Подогрейте. Есть у вас микроволновка?

– Как скажете, - официантка, убрав злые глаза, потянула на себя кружку. До какой прикажете температуры?

– Да это любая обслуга в Мюнхене знает. До комнатной! Не выше. Подогреть надо чуть-чуть. Слышите?! Лишний градус и все испортите!
– крикнул он в спину удаляющейся поспешно девушки.

Пока не принесли пиво, Бурлюк постукивал по столику, непрерывно что-то бурча: кажется, он был всерьез расстроен нерасторопностью обслуги. Коломнин отмалчивался: в Мюнхене бывать ему до сих пор не доводилось. Но официантов за границей повидал всяких. А потому мысленно был на стороне девочки, которой сегодня крепко не повезло с первыми посетителями.

Вскоре подогретое пиво вернулось на стол.

– Надеюсь, на этот раз угодила? Градусника, извините, под рукой не оказалось.

Бурлюк кончиком языка проткнул пену и медленно коснулася напитка.

– Ну, это чуть лучше, - барским движением кисти отпустил обслугу.
– Ты чего думаешь, я привередничаю? Почечная кома была, - пожаловался неожиданно он. Очевидно, неприязнь Коломнина проявилась вовне.
– Так что приходится все дозировать. Врачи говорят, иначе - тут же каюк.

Он шутливо оттопырил нижнюю губу. Но шутка не получилась. Больные, с желтушечными белками глаза против воли хозяина наполнились тоской.

– Так что, за наше зарождающееся сотрудничество?
– он потянулся к кружке Коломнина. И хоть тост со стороны человека, с которым они собирались судиться и даже снимать его с должности,

показался Коломнину несколько сомнительным, он в свою очередь приподнял кружку.

– Напрасно колеблетесь, - нерешительность его Бурлюк подметил.
– Я потому и встречи искал, что хочу договориться об условиях дружбы.

– Так условие простое. Давайте рассчитаемся с долгами и начнем крепко дружить. "Нафта" вот-вот на промышленные объемы выйдет. И свой трейдер за рубежом нам не помешает.

– Вам - это кому? Насколько помню, вы - сотрудник банка "Авангард".

– А интересы банка сегодня тесно переплетены с интересами "Нафты". Между нами договор о сотрудничестве. Или вы не знали?

– Я много чего знаю. А вот времени имею мало. Сегодня, например, после нашей встречи должен еще в Минэнергетики успеть - повидаться с Гиляловым.

– Почему именно в Минэнергетики?

Под ироничным взглядом Бурлюка Коломнин как-то смешался.

– Я что, сморозил какую-то бестактность?

– Нет, просто вижу, что с информацией проблемы как раз у вас. Такие ключевые вещи знать надо, молодой человек. Позавчера Леонард Гилялович Гилялов назначен министром энергетики России!

С таким же пафосом Левитан объявлял о разгроме намецко-фашистских войск под Москвой.

– Достойный человек на достойное место, - Бурлюк значительно оглядел собеседника.
– И раньше тесно сотрудничали. А теперь-то надо оговорить новые условия с Генеральной нефтяной компанией.

– Так если он стал министром, причем тут сотрудничество с ГНК?
– невинно поинтересовался Коломнин.
– Это скорее к Четверику.

Всем своим видом невыдержанный Бурлюк изобразил крайнее разочарование: собеседник оказался еще глупее, чем он предполагал.

– Теперь-то как раз самое сотрудничество и начнется. И, насколько в курсе, акции "Руссойла", которыми вы по поручению банка управляете, будут переданы в распоряжение Леонарда Гиляловича.

– Должно быть, так, - Коломнин поймал снисходительный взгляд Бурлюка.
– Но не прежде, чем "Руссойл" разойдется с "Нафтой-М". В этом нынче состоит интерес банка. Так что рассчитаться, хоть вам этого и не хочется, придется.

Бурлюк, на кончике языка которого просто-таки плескалась ядовитая реплика, все-таки сдержался, - сглотнул.

– И как же вы, интересно знать, видите этот, с позволения сказать, расчет?

– Во-первых, выплачиваются дивиденды.

– И только-то?

– Это святое. Тут даже обсуждать нечего.

– Не слишком ли вы резвы, юноша?

Проходившие мимо беседки две тинейджерки при слове "юноша" заинтересованно обернулись, но обнаружили лишь двух старперов, один из которых, чуть менее дряхлый, развел руки: "мол, извините, но это я".

– Совсем у дедков крыша пошла, - громко объяснила одна другой, и обе удалились.