Бизнес - класс
Шрифт:
– Так в том-то и дело, что не возьмут ничего. Ты ж понимаешь, нефтепродукты - дело тонкое. Тут без налички не обходится. Попробуют перекрыть кислород, добьются только одного. Всю основную массу в нал уведем. Кому это нужно? И бюджету выгоды никакой. И мы темп потеряем.
– Ну, на левый нал налоговая полиция существует, - Баландин сделал знак, чтоб подавали второе.
– Но и компанию вашу губить не хочется. Да и Салман Курбадович в области не последний человек. Можно сказать, национальное достояние. Обидно, если
– Вот и я о том. Интерес у компании и администрации общий. Для вас ее значение очевидно. Но и мы осознаем, на чьей земле существуем. И ваши усилия по улучшению жизни в области для нас не чужды. Масштаб задач такой, что одним официальным бюджетом не обойдешься, - Коломнин сам поразился той штамповщине, что полилась с его языка, едва начал он лицемерить.
– Другие, чуть какие проблемы на местах, разом в Москве перерегистрируются, и - налогов как не бывало. А Фархадов патриот. На возрождение Сибири нацелен. Поэтому готовы всемерно поучаствовать.
– То есть?
– Мы тут прикинули размеры финансовых потоков от конденсата. Конечно, каждый рубль на счету. Но кое-что для нужд области выкроить сумеем. Если, конечно, рьяные налоговики мешать не будут. Примерно это выглядит так...
Но прежде, чем Коломнин назвал цифру, Баландин кинул ему салфетку и сам же припечатал ее паркеровским пером. Увиденная цифра расстроила его чрезвычайно.
– Это просто явное недопонимание масштабов задач, стоящих перед администрацией, - упрекнул он Коломнина. Потянулся к ручке.
– Как минимум...
Теперь уже голова закружилась у Коломнина.
– Побойся Бога, Юрий Павлович, - стараясь выдержать шутливый тон, взмолился он.
А имя Фархадова чего-то стоит?
– А это как раз с учетом заслуг Салман Курбадовича.
Собеседники склонились над столом, то и дело перехватывая друг у друга ручку.
– А учет политического фактора? А экономическая составляющая?
– доносилось до восхищенных официанток, - даже на отдыхе вице-губернатор радел о пользе вверенного его заботам населения.
Через полчаса собеседники распрощались у выхода из подвальчика.
– Не журись, Серега, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, подтолкнул Коломнина разыгравшийся, изрядно нагрузившийся Баландин, - прежняя крепость незаменимого тамады дала утечку.
– С этой минуты считай, что переходите под полное покровительство властей. И тут уж можете на меня положиться, - всегда и во всем! И на меня. И на тех, кого подпираю.
Коломнин сдержанно пожал протянутую руку, - матерый переговорщик Баландин затащил-таки его на запредельную цену.
Усаживаясь в джип, припомнил Коломнин про корни, что не успел дорубить Роговой. "Удачи тебе, милый", - искренне пожелал он.
При виде входящего Коломнина Лариса вскинула сияющие глаза.
– Сереженька! У меня новость.
– У меня
– Итак вижу, что из ресторана, - Лариса двумя пальчиками недоуменно приподняла ее.
Коломнин, спохватившись, перевернул салфетку другой стороной, ткнув в выведенную посредине цифру.
– Что это?
– Цена вопроса. Завтра с утра "железка" будет разблокирована.
– То есть это?..
– И причем налом.
– Они что, совсем охренели?!
– Лариса подскочила.
– И много больше, чем ты думаешь. Речь идет о ежеквартальных платежах, он приобнял ее за плечи, пытаясь слегка остудить неизбежный всплеск эмоций. Но всплеска не последовало. Поджав губы, Лариса осела на прежнее место.
– И ты согласился?
– Согласился, - ненавидя себя, подтвердил Коломнин.
– И ты согласишься, когда пересчитаешь убытки от войны с налоговиками. Да и некогда нам разборками заниматься. Не забывай - через два месяца срок по кредиту.
– Вот ведь суки, - с некоторого времени, к огорчению Коломнина, Лариса перестала ограничивать себя нормативной лексикой.
– Ничего не поделаешь. Привыкай к извивам российской рыночной экономики. Тебе как будущему генеральному директору крупнейшей нефтяной компании без этого нельзя.
Хотя Коломнин вроде бы пошутил, Лариса зарделась, словно уличенная в потайных мыслях.
– Ничего, дай срок! Когда на ноги встанем, со всеми разберемся, - она скрежетнула зубками. Перехватила удивленный взгляд Коломнина.
– А ты как думал? Так и будем каждому крохобору кланяться? Черта с два! Это они сюда приползать должны. А мы - решать: кого и на какое место расставить.
Коломнин почувствовал себя озадаченным. Потому что перед ним была не прежняя Лариса. Безмятежная и мятущаяся одновременно. Стесняющаяся необходимости командовать другими и страдающая от неизбежных конфликтов. В голосе ЭТОЙ рассерженной женщины проглядывали интонации человека, осознавшего свою нарастающую мощь. И готового обрушить ее на непокорных.
Казалось, и сама Лариса удивилась внезапному выплеску. Во всяком случае улыбнулась искательно. И просияла, вернувшись к тому, что занимало ее до прихода Коломнина:
– Все это пустое по сравнению с главным: теперь мы можем быть вместе. Все время.
– Что ты хочешь сказать?
– после выздоровления Коломнина виделись они, как и прежде, исключительно на работе.
– У меня был разговор с Салман Курбадовичем. Ты знаешь, оказывается, он к тебе очень проникся, - глаза Ларисы сияли.
– Рад слышать. Мне старик тоже симпатичен.
– Он сам заговорил. Молчал, молчал. А потом вдруг рыкнул, долго, мол, с женитьбой тянуть думаете. Сережка, он нас благословил!.. Ты даже не представляешь, что это для него.