Бизнес - класс

Данилюк Семён псевдонимом

Он дождался кивка Дашевского. Хоть и вялого, но подтверждающего.

– Теперь далее. Два дня назад мэр подписал письмо о выделении компании двухсот миллионов долларов под проект "Кольцо".

Четверик передвинулся к следующей схеме.

– Идею вынашивали давно. Вдоль внешнего кольца вокруг Москвы проходит бензопровод. Наша задача - отстроить систему наливных терминалов, на которых будет осуществляться наливка всех бензовозов. А поскольку кольцо переходит в наши руки, то таким образом мы фактически монополизируем весь московский рынок моторного топлива.

– Продавать будете оптом?
– поинтересовался Дашевский.

– Не только. Москва

передает нам на баланс порядка девяноста автозаправочных станций. Так что со временем и розницу закроем.

Президент вопросительно скосился на скептическое лицо Коломнина. И Ознобихину это не понравилось.

– Про то, что АЗС передают, ты ведь знаешь. Решение-то я тебе показывал, потребовал он подтвердить от начальника экономической безопасности.

– Это да, - не стал отказываться Коломнин. И поскольку, к кому бы ни обращались присутствующие, на самом деле убеждали они президента, Коломнин к Дашевскому и повернулся.
– Только экономика здесь не проходит. Мои хлопцы просчитывали. Колонки эти устаревшие. И даже просто для того, чтобы запустить их, потребуются дополнительные приличные вложения. А компания, напоминаю, и так по корму перегружена заемными средствами.

– Вот я и говорю: трудно убеждать, когда говоришь на разных языках, Четверик позволил себе легкое раздражение.
– Конечно, если банк, которого и мы, и мэр видим главным своим партнером, настолько не доверяет, мы можем поднапрячься, перекредитоваться в другом месте и вернуть вам полученные средства. Банк Москвы давно Гилялова обхаживает. Но...

Он заметил, что переборщил: нетерпимый к любому давлению, тем более - на грани шантажа - Дашевский нахмурился.

– А ведь Вячеслав Вячеславович не сказал еще о главном, - пришел ему на помощь Ознобихин. Он перехватил указку, подошел к одной из схем и, демонстрируя перед президентом полное знание деталей, уверенно ткнул в середину ее.
– Правда, эта информация, что называется, подкожная, чрезвычайно конфиденциальная. Но, я думаю, здесь можно? То, о чем говорил Вячеслав Вячеславович, - это лишь два создаваемых блока: производство, которое, после того как компания возьмет над заводом полный контроль, будет выполнять роль обычного самовара. И - блок "ритэйл". То есть - распределение нефтепродуктов. Но...
– Ознобихин сделал внушительную, вкусную паузу.
– У компании - и мы это понимаем - изначальная ущербность: отсутствие собственного ресурса. Сегодня завод загружается "Лукойлом", "Татнефтью" и прочими. Вот потому-то втайне от конкурентов создается третий, ключевой блок - "абстрим". Уже сейчас ведется интенсивный поиск перспективных месторождений: в Астраханской пойме, в Сибири. И когда у компании - ключевого игрока на московском бензиновом рынке появится и собственная нефть, то и "Лукойл", и "Сибнефть" поежатся. А что такая финансовая подпитка значит для мэра, то не вам, Лев Борисович, рассказывать. Выборы-то очередные не за горами.

– Лужок нас чуть не каждую неделю дрючит за медлительность, - поплакался Четверик.
– Доложили, теперь сами не рады.

– И представьте, Лев Борисович, - воодушевленно подхватил Ознобихин.
– Что все эти финансовые потоки замыкаются на наш банк. Я тут подготовил прогнозную справку по доходности...

– Кстати, насчет потоков, - голос Коломнина влился, как деготь в янтарный мед.
– Что-то вы нас не больно ими балуете. Когда начинали кредитование, договаривались о двухстах миллионах оборотов на наших счетах. А по последней справке моих хлопцев и тридцати не наберется. Или это тоже - стратегический маневр?

–

Обороты потихоньку переводим. Не так быстро, как хотелось бы. К концу этой недели переведем еще пятнашку. Я уже подписал. Не это сейчас главное, Четверик отмахнулся от назойливого начальника УЭБ.
– Мы хотим, чтоб банк не просто обслуживал счета и проекты. Нам нужен мощный партнер. Подумайте, Лев Борисович, почему бы вам не купить блокирующий пакет акций компании. С Лужковым в принципе такой разговор был. А Гилялов, тот вообще спит и видит с вами породниться. Представляете: наш ресурс и ваша финансовая мощь...

– Но это пока разговор на перспективу, - рассудительно перебил Ознобихин, заметивший усилившуюся от такого напора настороженность президента.
– Тут надо двигаться поэтапно.

– Что ж. Так и будем двигаться, - Дашевский поднялся, подняв тем и остальных.

– Это?..
– Четверик показал на развешенные схемы.

– Оставьте. Поизучаю. А насчет остального: готовьте предложения и - через Николая Витальевича. Начнем прорабатывать. Процесс сращивания - дело не одного дня.

Он пожал руки обоим, сделав одновременно жест Коломнину остаться. Ознобихину это не понравилось.

– Пока, ретроград, - как бы прощаясь, он снисходительно потрепал плечо начальника УЭБ.
– Твоя б воля, всех крупных клиентов разогнал.

И, почтительно поклонившись тонко прищурившемуся президенту банка, вышел вслед за Четвериком.

– Лев Борисович! Должен все-таки сказать...
– Коломнин начал подниматься. Но Дашевский жестом осадил его на место.

– Не хуже тебя все вижу, - в своей стремительной манере перебил он. Только правда здесь не твоя, а Ознобихина: без риска на новые рубежи не прорваться.

Переполненный происшедшим разговором, быстро заходил по кабинету.

– В главном они с Четвериком правы. Засиделись мы, увы! Создавали чисто банковский бизнес. В приватизации не поучаствовали. Потому холдинга толком до сих пор не имеем. За счет этого всем проигрывали: Березовскому, Потанину, даже Виноградову. А здесь в самом деле шанс: компания-то задумана как большой Лужковский кошелек. Да что кошелек? Кошелек - это "Система". Здесь - бумажник! Тут не только деньги. Тут ворота в такую политику, к какой прежде подступиться не могли. Это шанс разом через черт знает сколько ступенек прыгнуть. Шанс, которым не бросаются!
– брусничные глаза Льва Борисовича излучали азарт и нетерпение.

– А если все-таки не срастется?
– упрямец Коломнин физически ощутил неудовольствие президента. Но решился закончить.
– А что если завтра планы Лужкова изменятся? Или Гилялов решит переметнуться? Это ж в нефтяном мире известный кидала. Еще замминистра будучи всех накалывал.

– Против Лужкова не пойдет. Ему больше не за кого спрятаться.

– Допустим. А что если - убрали Лужкова. Наконец, умер! Смертен же он! И с чем мы останемся? Худо-бедно сорок миллионов выдали. И еще десятка на подходе. И даже поручительства завода до сих пор нет.

– Вот и обеспечь!
– недовольно потребовал Дашевский.

– Трудно добиться, если они чуть что за вашу спину прячутся.

– Так не позволяй!

Коломнин поднял глаза: Дашевский, хоть и улыбался, но не шутил.

– Каждый из нас, Сергей, должен делать свое дело, - отчеканил он.
– Мое это стратегия. А ты делай то, за что деньги получаешь: жми на них, сволочей.

– Так если!...

– И ничего! Дальше жми. Я тебя обматерю, если переберешь лишку. А ты опять прессингуй. Накажу и - престрого! А ты - знай, свое. Работа твоя такая.