Бизнес - класс
Шрифт:
– А другие нет?
– Какое там! Одно слово - ментура. Только "бабки" тянуть сильны... О, похоже, добрались. Машина сделала очередной зигзаг, и из полутьмы и жижы зимнего древесного Томильска выкатила внезапно на залитый светом трехэтажный тонированный офис, - эдакий маленький Газпром, отгороженный от хмурой повседневности ажурной решеткой.
– Любят понт, - Симан отметил изумление Коломнина.
– Азербайджанцы - чего с них взять.
Впрочем сам армянин Хачатрян недавно отгрохал новое здание филиала прямо в помещении прежнего дворянского собрания, числящегося среди исторических
Вышедший охранник дополнительно осветил номер, сверился со своим списком и - взмахнул рукой. Ворота разошлись, и банковская "Вольво" въехала на нежную брусчатку.
Симан вытащил из багажника огромный куст роз.
– Праздник у них. Фархадову сегодня семьдесят четыре стукнуло. Так что, считайте, - удачно попали: с корабля на бал. Мы с вами, Сергей Викторович, здесь вылезем, а экономиста вашего шофер прямо в гостиницу отвезет. Сегодня официоз: так что исполнители не понадобятся.
Привычным взглядом окинул застывшие у бордюра иномарки:
– Фархадова пока нет!
Пригляделся:
– Ого! Похоже, все банки собрались. Так и норовят отбить.
Выверяя эффект от сказанного, глянул на гостя. И - разочарованно насупился.
Слушал его Коломнин, сказать по правде, через ухо. Все время от аэропорта он помнил, а с момента, как въехали на территорию компании, ни о чем другом толком не мог думать: вот-вот он увидит Ларису. Даже приложил незаметно палец к виску: вена отчаянно пульсировала.
На втором, директорском, этаже, куда поднялись они, царила праздничная суета: кабинеты были раскрыты, и меж ними сновали принаряженные, благоухающие парфюмом женщины. Мужчины курили по углам, с деланным безразличием переговариваясь на отвлеченные темы. Но то один, то другой подходил к окну, вглядываясь в темноту. Хотя, конечно же, охране была дана строгая команда предупредить о приезде Фархадова.
Центром оживления и местом, куда беспрестанно заглядывали сотрудники, была приемная, где распоряжалась всем и всеми решительная, утомленная всеобщей нерадивостью и бестолковостью секретарша. Надменная и неприступная, как все ценимые, вхожие к большому начальству секретарши.
При виде цветущего от удовольствия Симана она кисло улыбнулась:
– Скоро обещал быть. Пройдите пока в Зал заседаний. Когда появится, приглашу.
– Фархадов недоволен банком, - чутко расшифровал ее холодность Симан, выходя из предбанника.
– Обиделся, что мы требуем срочного возврата денег.
– А он хотел, чтоб мы поднесли их ему на День рождения?
Хачатрян хоть и смолчал, но позволил себе искоса зыркнуть: ирония в отношении крупнейшего клиента ему не понравилась.
В Зале заседаний, используемом сейчас как Зал ожидания, скопились люди. Наряду с холеными юношами с такими же, как у Хачатряна, букетами, много было бородатых, неухоженных мужиков в дорогих, но неловких на них "тройках", бригадиры с буровых, управляющие филиалами, подрядчики. У некоторых костюмные брюки были заправлены прямо в унты. Оживление среди них носило, как показалось Коломнину, характер несколько искусственный. Из-под него угадывалась общая озабоченность. Появление Симана почему-то
Одна из них особенно привлекла внимание Коломнина. Сидящий у костра тридцатилетний южанин в робе и болотных сапогах с горячечным взглядом, нетерпеливо устремленным сквозь камеру в тайгу.
– Впечатляет, точно?
– к Коломнину подошел невысокий широкоплечий человек. Как и остальные, был он в костюме. И костюм как будто подогнан по коренастой фигуре. Но только при каждом движении возникало ощущение, что как только двинет он плечищами чуть поэнергичней, тут же послышится треск сукна. Да и самому ему, видно, так казалось, потому что то и дело неуютно подергивался. Подошедший с удовольствием вгляделся в фото.
– Огромного масштаба человечище был.
– Был?!
– Ну, то есть это же на пике, когда он только шел к цели. И как шагал!.. Нет, и сейчас крупно дышит. Да сам убедишься. Просто иная жизнь настала. Так сказать, обыденность. Понимаешь? Из былины в повседневность, в сию, можно сказать, минутность - это всегда непросто. Он повел шеей, нервно поддернул узел галстука.
– Достало, еж твою! Как в хомуте. Кстати, Резуненко мое фамилие. Виктор.
– Коломнин. Из банка "Авангард".
– Догадался. И даже знаю, с чем приехал. Потому и подошел. Разговор к тебе имею. Можно сказать, конфидансный. Насчет "Нафты".
– Симан Ашотович не помешает?
– Коломнин заметил, что встревоженный Хачатрян принялся пробираться к ним.
– Может, и нет, - Резуненко изобразил легкую заминку, из которой стало ясно: лучше все-таки тэт на тэт.
– Давай так. Тебе когда на мозги как следует накапают, отзвонись. Подброшу информации. Он всунул визитку и, махнув с безразличной приветливостью подоспевшему Симану, отошел к поджидавшей в стороне группе.
– Чего он хотел?
– неприязненно поинтересовался Хачатрян.
– Небось, гадость какую на Фархадова лил?
– Да нет. Наоборот.
– Значит, темнит. Он при Тимуре "Нафте" поставлял трубы для бурения. А год назад отодвинули, - передали заказ "дочке" Паркойла. Сам понимаешь, - другой уровень связей. Вот и злобствует. Много этих обиженных. А у кого их нет? Кто дело делает, на того всегда компромат сыщется. Только развесь уши, - такого напоют!
Симан аж побледнел от негодования, - то ли о Фархадове говорил, то ли о себе.
– Приехал! Приехал!
– послышались выкрики. Кто-то из самых ретивых побежал вниз.
Приободрились и в Зале ожидания. Банковские юноши принялись встряхивать букеты. Буровики и подрядчики потянулись к приготовленным коробкам.
Но оживление вспыхнуло разноголосицей у открывшегося лифта, прошумело мимо и затихло в приемной. Прошло еще с пять минут, пока в Зал вошла секретарша, нашла Хачатряна:
– Симан Ашотович! Вместе с московским товарищем пройдите к Салман Курбадовичу.
Взглядом подавила легкий ропот:
– Остальным поздравляющим велено подождать.