Бизнес - класс
Шрифт:
– Может, в кабинете Дашевского. Выходит, в Тайланде не догулял, чтоб очередной транш Гилялову пробить?
– А что было делать?
– не стал отпираться Ознобихин.
– С тобой, упертым, воевать, как бы себе дороже. А дело надо делать.
– Какое, к черту?!..
– Коломнин перевел дыхание.
– Пятьдесят миллионов без надежного обеспечения. А если они рассыпятся? Представляешь, как банк тряханет!
– Кто не рискует, тот шампанского не пьет. Да и риск больше в твоей больной голове. Не обижайся, но уж больно ты бдительностью замучен.
– Тогда
– Жаль, что мы говорим на разных языках, - голос Ознобихина и впрямь выглядел огорченным.
– Но - твое, как говорится, авторское право. Будь!
Он отсоединился.
Коломнину не пришлось просить об аудиенции. Через пятнадцать минут раздался звонок, - из приемной президента банка. Дашевский срочно требовал вышедшего из отпуска начальника УЭБ к себе.
Но прежде, чем Коломнин сел в машину, его перехватил Лавренцов, молча вручивший короткую справку: какой-либо информацией об убийстве в Москве бизнесмена Шараева правоохранительные органы не обладали.
Банк "Авангард", подступавшийся к своему десятилетнему юбилею, за прошедшие годы проводил интенсивную и достаточно беспорядочную скупку зданий: то здесь подворачивалось ухватить по дешевой цене, то там что-то надо было делать с помещениями разорившегося должника. В результате банковские службы оказались разбросаны по всей Москве. И почти всякое совещание в центральном офисе задерживалось, потому что кто-то из основных участников безнадежно буксовал в "пробке".
Впрочем центральный офис - это сказано чересчур громко. Помещения, в которых расположился аппарат президента, находились в панельном девятиэтажном здании, в котором банк арендовал пять этажей у НИИ "Нефтехимпродукт".
Здание это было не то чтобы неказистое. До девяносто пятого года оно смотрелось даже и неплохо, хотя и тогда уже в центре Москвы вырастали тонированные золоченые громады банков-конкурентов.
И все-таки было это убежище, скажем так, не хуже многих прочих. Пока по соседству не вырыли огромный котлован, и стремительными, невиданными для России темпами начал подниматься поблизости роскошный пирамидальный комплекс, все более отгораживая запыленные банковские окна от солнечных лучей.
Не прошло и двух лет, как "островок коммунизма" увенчался могучей, издалека обозреваемой шапкой - "Газпром". И его сотрудники на вопрос прохожих, где здесь находится банк "Авангард", любили задумчиво припомнить: "Ах да! Это, кажется, та самая лачуга, что у нас во дворе затерялась".
И тем не менее президент "Авангарда" Лев Борисович Дашевский упрямо продолжал держаться за старое помещение. Так спортсмен из суеверия не меняет стоптанные кроссовки, принесшие первые рекорды. А Лев Борисович - и про то знали все - был суеверен.
Лишь через час "ДЭУ-нэксия" проскочила под шлагбаум. Коломнин выскочил и, поскольку оба лифта оказались заняты, взбежал на третий этаж.
– Заходите быстренько. Дважды спрашивал, - коротко бросила секретарша Дашевского, тем самым определив безмерную степень вины опоздавшего. И, сжалившись, тихонько добавила.
– Похоже,
Коломнин через двойную дверь вошел в длинный, обитый дубом кабинет президента банка. Вошел и воочию убедился, что опоздал. Здесь, оказывается, вовсю шло совещание.
У боковой стены с указкой в руках, среди прикрепленных схем, стоял не кто иной, как
Вячеслав Вячеславович Четверик. Подле него, положив колено на колено, пристроился Николай Ознобихин.
Сам президент банка - худошавый пятидесятилетний человек с редеющей курчавостью на заостренной голове - раскачивался в своем кресле. Подвижное большеносое лицо его было наполнено вниманием.
На звук открывающейся двери обернулись все трое.
– Хо! Кого я вижу!
– громко, опережая желчную фразу Коломнина, обрадовался Ознобихин.
– Опять переиграл?
– огрызнулся тот.
– Смотри, Коля. Не заиграйся!
– А со мной что ж не здороваетесь?
– притворно расстроился, делая к нему шаг и протягивая ладонь, Четверик.
– Так вас как будто нет. Вы, насколько помню, сейчас в мэрии.
Четверик незлобливо рассмеялся:
– Хороший ты мужик, Сергей Викторович. Но, извини за прямоту, - без полета. Все рассчитать хочешь от сих до сих. Под всякое движение соломки подложить. А в большом бизнесе арифметикой иногда пренебречь надо. Тут без стратегического предвидения не прорвешься.
– Насчет стратегического полета - это не к нему, - иронически бросил Дашевский.
– Позвольте доложить! Вышел из отпуска, - Коломнин остановился перед объемистым столом.
– Вышел и вышел. Давай без этих своих ментовских официозов, - оборвал президент. На самом деле он любил подобные, в военном духе доклады и представления. Но теперь, в присутствии руководителя дружественной компании, считал, как видно, необходимым продемонстрировать собственную демократичность и легкость в общении.
– Присоединяйся.
Четверик, дождавшись подтверждающего кивка с его стороны, вновь поднял указку.
– Мы говорим о перспективах роста Генеральной нефтяной компании, - пояснил он для вновь пришедшего.
– Как не догадаться, - все эти схемы и графики в бесчисленном количестве многажды наблюдал Коломнин в длиннющем, будто пенал, кабинете самого Четверика. Реплика Коломнина получилась чрезмерно желчной. Потому Дашевский поморщился как при бестактности и сделал успокаивающий жест докладчику продолжать.
– Итак, суммирую. На кредитные деньги нашего основного партнера, - кивок в сторону Дашевского, - мы проводим реорганизацию завода. К сожалению, на заводе до сих пор сильное противодействие. И хотя на сегодня мы имеем большинство в Совете директоров, но в стратегических целях входить в открытое противодействие пока не готовы. Почему до сих пор и не представили то поручительство, о котором так печется Сергей Викторович, - Четверик поклонился в сторону Коломнина, как бы продолжая последний разговор.
– В связи с этим вынуждены просить у банка еще две недели отсрочки. К тому времени мы продавим решение без какого - либо сопротивления. А главное, без ненужной огласки.