Бизнес - класс
Шрифт:
– Давай! Он теперь свой, - разрешил Коломнин.
– Информация-то подкожная. За пределами подразделения пока никто ничего. Он даже не то что взятку. Просто у них выдача кредита зависала из-за отсутствия нашего заключения. Вот и заплатили, чтоб ускорил. А по сути все написал как есть.
– Ты к чему сию адвокатскую речь завел?
– К тому самому. Чего подразделение подставлять? Уволить втихую. И все дела. Сумма-то в самом деле смешная.
– Смешная!
– Коломнин оглядел солидарных меж собой руководителей.
– И впрямь, гляжу, забурели. Пятьсот долларов - уже и не деньги. Забыли, как в МВД в День чекиста в кассу ломились,
– А к чему выносить-то, Сергей Викторович?
– всякий раз, когда надо было говорить что-то несогласованное с Коломниным, пухлые аккуратные щечки Седых начинали алеть.
– И так многие только и ждут, чтоб вы на чем оступились.
Это осторожненькое "вы" чуть остудило гнев Коломнина. В подразделении требовательного начальника ценили. Мало кто не познакомился с его вспыльчивостью и придирчивостью. Но давно не обижались. Знали за ним главное качество: в случае удачи Коломнин всегда публично рапортовал: "Мои хлопцы отличились", в случае прокола ограничивался коротким: "Я не сработал". Последняя фраза Седых была неприкрытым намеком на трудные отношения, сложившиеся у дотошного, упертого, как называли за глаза, начальника УЭБ со многими влиятельными в банке фигурами. Одни из них на основании материалов его расследований оказались отодвинуты от лакомых кусков в банковском бизнесе. Другие, более дальновидные, чувствуя на затылке близкое дыхание, пытались упредить удар и спешили с жалобами к президенту банка Дашевскому. Не случайно в последнее время в выступлениях и репликах президента все чаще и чаще проскальзывало недовольство неуживчивым "безопасником". Что людьми, сведущими в кулуарных хитросплетениях, воспринималось как признак близкой опалы.
– А что в самом деле? Ну, взял мужик, - рубанул воздух Лавренцов.
– Так ведь не на курорт посылаем, - выгоняем. Сам он тоже готов по собственному. В других подразделениях не чета нашим ЧП. На сотнях тысячах попадаются. И ничего! Все решают втихую. Люди стоят друг за друга. Чего ж нам-то друг дружку топить?
– Не стоят! А покрывают друг друга!
– осадил Коломнин с плохо скрытой неприязнью.
– Хлопцы про то знают?
– Знают, конечно, - неохотно подтвердил Лавренцов.
– То-то и оно. А вы - втихую. Ржавчину занести недолго. Вывести потом никаких окислителей не хватит. Стало быть, так: тебе, Панкратьев, указание немедленно провести служебное расследование, собрать все документы и - со служебной запиской мне на стол. На увольнение по статье. Официально подаем в кадры. И пусть все знают - покрывать никого не будем. Или служи честно, или...Чего мнешься?
– Хотел отпроситься на три дня. Приболел я.
– Как плесень вокруг разводить, так здоровый! А как собственные промашки исправлять, так - в сторону. Чистеньким всем остаться, гляжу, хочется, - он подозрительно обвел взглядом остальных.
– Короче, ступай и выполняй.
– Есть, - Панкратьев без выражения поднялся.
– А болеть не хрен. Не по нам эта мода. В гробу наотдыхаемся.
Панкратьев вздрогнул, странно взглянул на него и вышел.
Установившееся молчание Коломнину не понравилось.
– Зря ты его так, - укорил Лавренцов.
– Николаю вчера колоскопию делали. Подозрение на онкологию. Нужно обследование проходить.
Коломнин физически ощутил, как запульсировала кровь в висках. Панкратьев изредка жаловался на плохой стул и рези в кишечнике. И это всегда было предметом разухабистых
– У нас что, блин, уборщиц нет?! Или некому проследить, чтоб у начальника в кабинете убирались?.. А ты, Валентин, тоже хорош. Предупредить не мог?
– Предупредишь тебя, - огрызнулся Лавренцов.
– С места в карьер дрючить принялся.
– Ладно, передайте, пусть берет три дня. Но чтоб сразу после возвращения все документы собрать. И все! Закончили с соплями. Продолжаем работу. У пластиковых карт что-то есть? Богаченков принялся подниматься.
– На него опять "телегу" президенту банка накатали, - объявил Лавренцов.
– Что-то нащупал?
– догадался Коломнин.
Богаченков коротко кивнул.
Одним из провальных банковских направлений была работа по внедрению пластиковых карт. Бизнес этот начала и держала, не подпуская посторонних, группа татар. Собственно внешне ситуация выглядела благополучной: карточек внедрялось все больше, остатки на счетах росли. Но резко увеличились и случаи мошенничеств. Причем таких, что невозможны без участия банковских служащих. Потому-то и добился Коломнин создания спецгруппы. Старшим назначил Богаченкова. И не пожалел. В отличие от прочих сотрудников управления, двадцатидевятилетний Богаченков не был ни бывшим милиционером, ни ФСБэшником. Зато оказался классным финансистом, способным разобрать любые завалы. Негромкий, даже робкий в общении, он действовал подобно бульдогу, который, ухватив жертву, уже не размыкал челюстей, а лишь перебирал ими, все ближе подбираясь к глотке.
Судя по участившимся, истеричным жалобам руководителей пластикового бизнеса, цель была близка. Но в этом же была опасность и для самого Богаченкова, - его могли в любую минуту подставить.
– Ладно, Юра, иди пока. После вызову, - определился Коломнин, предложив Маковею занять освобождающееся место.
– По иногородним филиалам есть изменения?
– Боюсь, назревает проблема, - сокрушенно вздохнул Седых.
– В Томильске обнаружен "подснежник", - выползает на просрочку пять миллионов по "Нафте-М". А сама "Нафта", по слухам, сыпется.
– Это нефтяная компания знаменитого, как его?
– Лавренцов, не к месту поспешивший блеснуть эрудицией, смущенно защелкал пальцами в сторону Седых.
– Фархадов, - охотно выручил тот.
– Помнишь, наверное? Первооткрыватель Сибирской нефти, орденоносец.
– Что-то припоминаю, - неуверенно подтвердил Коломнин.
– Блин, куда ни кинь, одно и то же: вчера орденоносцы и все из себя прожженные ленинцы, а сегодня наперегонки растаскивают все, что еще недоразворовано. Седых, лети срочно в командировку. По результатам будем решать. Переходим к вип-клиентам. Прежде всего - Генеральная нефтяная компания. Что глаза отводишь, Лавренцов? Докладывай, чего за эти пару недель наваяли. Обороты по счетам увеличили?
– Если увеличить до тридцати миллионов рублей при согласованных оборотах в двести, значит, увеличили...
– Та-ак. А поручительство оформлено наконец?.. Я тебя спрашиваю.
– Нет.
– Что значит, нет?!
– терпения Коломнина хватало ненадолго.
– Почему нет? Ты с руководством компании встречался?
– Пытался. Трижды дозванивался финансовому директору Четверику. Секретарша не соединяет.
– Да ты!.. Что значит не соединяет? Ты кого представляешь? Банк или контору утильсырья? Надо было добиться! Если с Четвериком договориться не умеешь, прорывайся к самому Гилялову!