Битва
Шрифт:
Все пошло наперекосяк. Возвращаясь из «НоуСистемз» по мокрому шоссе за задними фонарями едущей впереди машины, скользящими как пара идентичных близнецов, каждая со своим отдельно-совместным напарником, Мэдди съела половину фунтовой упаковки «Джолли рэнчерс», выкурила пять сигарет без никотина и затем открыла окошко, чтобы впустить в салон выхлопные газы и выветрить зловонное негодование собственных кишок. Ей пришлось выбежать из машины и опорожнить содержимое своего желудка на автостоянке перед заброшенным универмагом «Кей-Март».
— Что же мне делать,
Может, ей удастся продержать Менискуса на лекарствах, пока она не увезет его из «Хайбриджа». Затем можно начать торговаться с б-кой за собственную жизнь. В конце концов, способ лечения от Y-аутизма — значительное достижение. К тому же Менискус проявляет признаки и других талантов. Даже если Берни просто спятил, Менискус должен чего-то стоить.
Она увидела чьи-то глаза, уставившиеся на нее из-за покрытых ржавчиной мусорных контейнеров перед «Кей-Март». Наверное, лиса. Или опоссум. Мэдди задумалась, где сейчас бродит волчица Бонус.
— В любом случае, это Дженнифер виновата, потому что она поместила СЕ в мою лабораторию. Я никогда не просила об этом!
Гм, недурственный довод. Б-ке следовало бы взяться за Дженнифер, а не за Мэдди. Почему всегда нападают на того, кто слабее?
Мэдди перестала пялиться на шестерки, появляющиеся на предплечье, вспомнив радиопередачу, которую они слушали в машине с Бланш, и сказала:
— Шоколад! Вот что мне нужно.
Она вернулась к машине, пошарила по ковшеобразному сиденью, нашла пару просроченных шоколадок «Милк дадс» и поспешно проглотила их, чтобы заглушить вкус желудочного сока. Затем оставила бессвязные сообщения Кейтлин и Ральфу, умоляя о помощи. Проверила свой банковский счет и обнаружила, что Наоми сняла 8 000 долларов с ее депозита, оставив только 7 долларов 34 цента.
Ничего другого, кроме как вернуться в лабораторию, не оставалось.
Везде горел свет, словно Наоми задержалась на работе допоздна, и оглушительно грохотала музыка. Мэдди услышала басы еще у аттракциона «Падение дендрита». Подойдя ближе, она узнала песню и группу. «Спунфед».
Мэдди смотрела в камеру наблюдения и ждала, когда откроется дверь.
Но та не открывалась, потому что, как выдал ей сообщение дисплей, Мэдди уже находилась внутри.
Внезапно у Мэдди словно пелена с глаз спала.
— Твою мать! — воскликнула она, раздосадованная. Следовало догадаться об этом давным-давно — теперь ей стало понятно, почему «Бейбишоп» не смог соединить Наоми с Мэдди во время кризиса Менискуса. Также это объясняло, почему крысолов не объявился до сих пор.
Она воспользовалась своим аварийным кодом, чтобы отключить пульт управления дверью,
«И-МИДЖ» встретил ее темнотой и молчанием. Дверь в аквариуме распахнута, настежь, внутри никого. Менискус исчез.
— На досуге надо пристрелить «Службу присмотра за детьми», — сказала Мэдди.
— Они не виноваты, — ответила Бонус. Она сидела на полу и играла со слоненком Олли и волком Альфой. — Я отключила локальную сеть. Никто не знает, что я ушла.
— Где он? Где Менискус?
— Там же, где и мышь.
— Что, умер?
— Вот ты бы обрадовалась!
— Ты выпустила их? Бонус улыбнулась.
Мэдди грузно осела на пол, признав свое поражение.
Мэдди собиралась просканировать себя «И-МИДЖем», чтобы убедиться, что оплодотворенное яйцо в целости и сохранности, а вирус 666 действительно существует, а не является плодом чьего-то больного воображения. Но по «И-МИДЖу» кто-то прошелся бейсбольной битой. Искореженный корпус, разбитые панели. Оторванные провода.
— Кто это сделал? — Она уже догадалась, но не готова была признаться себе.
Бонус пожала плечами. — Не я.
— Менискус? Менискус напал на «И-МИДЖ»?
Бонус в очередной раз пожала плечами и уставилась на пол.
Мэдди прошла по брошенным владениям Сияющего. На полу были разбросаны гаечные ключи, провода, пластмассовые формы и металлическая стружка, единственное наследство от СЕ, если не считать того, что плескалось сейчас в ее утробе. Забытые вещи напоминали ей чайные листья — они все еще хранили с ним незримую связь, как отпечатки пальцев, как пары от его дыхания, оставшиеся в этой комнате, пусть даже он и ушел. Мэдди охватили сожаления, обвившиеся вокруг ее органов, точно печальная змея в ее животе, вернувшаяся в прерванный было сон. Как она могла испытывать настолько сильные чувства к человеку, которого так мало знала — он ведь ей даже не нравился! — и так мало понимала.
Она втянула воздух. Аквариум, вероятно, кишмя кишит феромонами. Она не несет ответственности за собственные чувства.
Мэдди повернулась и посмотрела на покинутые пожитки Менискуса. Он даже камни оставил. Она подняла малахит и засунула его в карман, но лучше от этого не стало.
«Я под завязку набита возбудителями инфекции», — подумала Мэдди. Но ей было наплевать. Какое облегчение, когда знаешь, что самое худшее уже случилось. Ну и черт с ним! Теперь не имело никакого значения, что она станет делать дальше.
Наоборот. Ведь следовало позаботиться о Бонус. А еще Мэдди совсем не хотелось умирать. Только не сейчас, когда свежая сперма плескалась внутри ее тела. Так нечестно.
— Не могу поверить, что так сглупила. Шарлотта сделала мне честное предложение, а я ничего не могу поделать, потому что поторопилась и отпустила его. Во всем виновата Дженнифер. Проклятие! Не думаю, что так уж трудно будет найти огромного отвратительного мужика, в одиночестве шастающего по Нью-Джерси, но я не успею сделать это за сорок восемь часов, потому что у меня нет ни одной гребаной зацепки, куда он мог пойти или что собирается делать.