Битва
Шрифт:
Умно придумано, решила я. Продавать старье по запредельным ценам. Редкостное обдиралово.
Кстати, хорошая возможность найти чистое бельишко. Пока мне не попадались на глаза трусики «танга», но думаю, подойдут любые. Ой, по-моему, у меня малость кровь идет, вот тебе и все удовольствие! Я натыкаюсь на пару розовых кружевных трусиков «бикини» с этикеткой «Открытый ум». Проверив боеприпасы, пробираюсь поближе к входу. Снаружи по коридору шастают туда-сюда вооруженные люди. Я укрываюсь за полкой с ботинками. И тут вижу отпадную кружевную ночнушку, но тотчас же соображаю, что примерить ее мне вряд ли удастся. Ведь тогда придется не только раздеться, но и снять «Ночное око». А очки мне еще пригодятся, если придется, как только запахнет жареным, вернуться в соединяющий магазины проход, что
Кстати, вот эти сабо довольно славные. Из настоящего дерева, выкрашены в зеленый цвет, с крошечными венками ромашек по краям. На ярлычке с ценой значится «Цокот счастья». Укрывшись за вешалкой, я стаскиваю ботинки и надеваю левый сабо.
Что ж, пусть это и прозвучит странно, но правда в том, что на меня накатывает внезапная, почти неконтролируемая потребность пуститься в пляс и запеть во все горло. А еще страннее, что петь и танцевать мне захотелось под мелодии «Оклахомы!», с которыми я, к стыду своему должна признать, прекрасно знакома, поскольку в прошлом году мне пришлось помогать Кери репетировать ее партитуру — она пела в хоре. В одном башмаке я принялась выделывать па в стиле этакого восточного танца и мурлыкать что-то о кукурузе и слонах, но быстренько опомнилась, вспомнив о парнях, засевших перед магазином.
Хотя нога продолжала слегка отбивать такт. Я вцепилась в вешалку, чтобы успокоиться, ладошкой зажала рот, придя в ужас и вконец растерявшись. Все мои мысли были направлены лишь на то, чтобы надеть другой башмак. С глухим звуком я шмякнулась всем весом на ковер, и башмак слетел. Могу поклясться: он дрожал так, словно рвался пустить с пляс сам по себе, так что мне пришлось даже накрыть его ладонью, чтобы утихомирить.
Пока я сидела на полу, зажав в одной руке покорно замершее сабо, а в другой ночную кружевную сорочку с ярлычком «Наслаждение», скрытый потенциал этих вещей не поразил меня сразу же. Поначалу у меня в голове крутилось только одно: как было бы безумно увлекательно, если бы одежда обладала над нами такой же властью, как дурь над наркоманами! Сперва я чувствовала лишь безнадежность и отчаяние, придавленная весом своих шмоток.
А затем в мозгу забрезжила смутная мысль о том, что если я найду подходящую одежку, то запросто сумею изменить себя.
И тогда мне больше не придется быть собой.
Я содрогнулась. Сук Хи всегда говорит, что было бы здорово оказаться одной из этих несчастных с повреждением мозга, которые из-за какого-нибудь поражения лобной доли не в состоянии воспринимать определенный класс предметов — скажем, котов. Или салями. Таких пациентов изучают в экспериментах по расщеплению мозга и прочей ерундистике. СХ, по всей видимости, считает, что потрясающе иметь при себе толпу психиатров, испытывающих к вам неподдельный интерес. Или, может статься, ей просто хочется совершить путешествие в Королевство, Где Нет Салями.
— Представляешь, ты по-прежнему была бы собой, — говорила СХ. — Но в то же время ты обладала бы такой прикольной способностью.
— Прикольная способность? — пренебрежительно ответила тогда Кери. — Сук Хи, травма мозга совсем не похожи на мягкую игрушку, которую ты обнимаешь ночами.
— А тебе-то откуда знать? Ну почему ты такая вся левомозговитая?
Левомозговитая? Сук Хи умеет решать сложные тригонометрические функции в голове, так что не стоит принимать всерьез ее замечание.
В любом случае эти вещи — мой билет на волю. Я могу стать кем-то или чем-то, обладающим способностью разобраться со всем этим дерьмом. Может, в этом и заключалась задумка Сук Хи: когда она связалась с теми телками из отдела косметики, она вообразила себе, что такая же, как они. Однако мой подход кажется мне еще более продвинутым. Вместо того чтобы менять одежду в зависимости от настроения, я изменю настроение благодаря могуществу одежды. Я изменю себя.
Я нашла футболку с этикеткой «Энергия» и тотчас же почувствовала себя гораздо, гораздо лучше. В самом деле, мне так похорошело, что я рухнула на пол и парочку раз отжалась на одной руке. Затем пришло время серьезно взяться за полки. Я нахватала кучу барахла, но выбрала лишь носки «Просветление» и гетры «Счастливчик». Ах да,
Я голову ломала, не зная, куда деть свою прежнюю одежку — надо понадежнее спрятать ее в каком-нибудь месте, чтобы не нашли полицейские, если они станут обыскивать все магазины. В конце концов я перевернула манекен и запихала одежду в его полую грудную клетку.
Именно в эту минуту я увидела тот плакат. Его загораживал прислоненный к стене манекен, обряженный в кальсоны «Компромисс» и ремень «Дипломатия». То была реклама «Найк», пришедшаяся бы как нельзя кстати в дамском магазине «Фут локер». Изображение женщины, бегущей за черной волчицей. Женщина и волчица словно являлись продолжением друг друга, напоминая нью-эйджевские картины Сьюзан Седдон Буле. Мне вспомнились слова Сук Хи о том, что черные волки — все как один самцы, поэтому я засмеялась, подумав, что художник по неведению создал нечто беспутное и гермафродитное. (Кстати, как раз такие мыслишки и являются проявлением моей незыблемой сдвинутости на сексе.) На плакате написано: «Бегу, следовательно существую».
Сердце гулко заколотилось. Мыслю, следовательно существую.
— Декарт, — вырвалось у меня. Но такое совпадение казалось бессмысленным. — Быть такого не может, никто, кроме меня, не знает, что я мысленно называла того парня Декартом — на самом деле его звали Терри.
Ясно одно: я сдвинулась, если вообразила, что этот плакат что-то да значит. Такое просто невозможно. Но мне по-прежнему не по себе, а мысли о том, что это не обычное совпадение, меня не отпускают. Мне нужен этот плакат. Он бы понравился Сук Хи. Я решаю захватить его с собой.
Проверяю, прошли фараоны или нет. Прошли. Становлюсь на цыпочки и срываю плакат со стены с громким рвущимся звуком. Он сваливается мне на голову. Я делаю шаг назад и стукаюсь о стеллаж с сандалиями «Вдохновение».
За плакатом в стене виднеется углубление. Оттуда высовывается какой-то черный предмет странной формы. Я его вытаскиваю и поворачиваю так и эдак в руках. Сперва мне кажется, что это кусок акваланга, но затем я понимаю, что держу в руках не что иное, как противогаз.
Черт, жуть какая-то. Меня бросает в дрожь, волоски на руках встают дыбом. Я хватаю ближайший пиджак. На нем этикетка «Покорность». Интересно, значит ли это, что вам следует стать покорными или же наоборот вынудить других покориться вашей воле? Грамматику, как я уже говорила, на дух не выношу. Родилась я в другой стране и потому то и дело сомневаюсь в правильности своей речи.
Надеваю пиджак. Вроде бы ничего не изменилось. Что ж, может, я и почувствовала себя малость спокойнее, но…
Чьи-то руки обхватывают мой затылок, и я слепну, потому что с меня бесцеремонно сорвали «Ночное око». Я думаю, что нагрянули фараоны, но раздавшийся голос принадлежит какой то девчонке.
ТЕПЛИЧНЫЕ РАСТЕНИЯ
Кому: bernie@taktarov.com
От: mbaldino@edufunparknj.org
Тема: ДНК астроцитов
СНАБЖЕНО ПАРОЛЕМ-ЗАШИФРОВАНО
У астроцитов, которые сформировались в нейронах, состав ДНК отличается от ДНК других тканей Менискуса. Возбужденные паттерны этих новых кожных нейронов совпадают по времени с всплеском мозговой активности, связанной с Моллом. Могу лишь предположить, что возрастание вычислительной мощности в Молле, отмеченное в связи с кризисом Лаз79, является результатом потребностей этих новых клеток.
4465 не проявляет видимых признаков заражения, однако клетки Лаз79 присутствуют в кожных соскобах, взятых сегодня утром. Никак не могу это объяснить.
Верни, на меня здесь оказывают большое давление. Молл сейчас переведен на подсознательный режим до тех пор, пока я не дождусь известий от «НоуСистемз». «И-МИДЖ» обходится так дорого, что ограниченный бюджет просто не позволяет мне нанять больше помощников.
Если и в этот раз вы мне не ответите, то я больше не напишу ни строчки.