Безжалостные парни

Станич К.М.

Я ещё не закончила, но знаю отца, и он возвёл стену на ночь. Завтра я попробую ещё раз.

Проходя мимо кухонного окна, я замечаю, что оконной сетки нет, а на подоконнике лежит маленький камешек. Я бы, возможно, и не заметила этого, если бы не остановилась, чтобы выпить стакан воды. Я протягиваю руку и беру его, изучая гладкую, матово-чёрную поверхность. На нём вырезан символ, закрашенный красным.

— Что за чертовщина? — спрашиваю я, поднимая голову и вглядываясь в темноту. Одна из этих чёртовых сов снова ухает, и я вздрагиваю. На секунду я подумываю

о том, чтобы пойти и рассказать об этом отцу, но он уже хочет, чтобы я уехала. Я не смогу убедить его в обратном, если подолью масла в огонь.

Но камень и отсутствующая сетка — это чертовски жутко. Это мог быть просто какой-то случайный розыгрыш, но мне кажется, что нарисовать пенис на лужайке краской из баллончика или что-то ещё было бы более уместно для старшеклассника. Положить жуткий камень со странным символом на чей-нибудь подоконник?

Это пиздец следующего уровня.

Я закрываю окно, запираю его на ключ, а затем отправляю сообщение парням.

Это слишком странно, чтобы быть совпадением.

В Адамсоне происходит что-то странное, и у меня возникает ужасное чувство, что как бы сильно я не хотела остаться… Может быть, Рейнджер прав насчёт моего отъезда?

За мной охотятся.

Я это чувствую.

Глава 11

— Это не краска, это воск, — замечает Мика, проводя большим пальцем по символу, вырезанному на камне. Он ковыряет её ногтем, и он сворачивается в маленькие завитки. — Да, определённо воск. — Парень передаёт его Тобиасу, чтобы тот мог в свою очередь осмотреть его.

— Воск? — спрашиваю я, проводя пальцами по волосам. Сейчас они такие кудрявые, спутанные и отвратительные. Я собиралась встать пораньше и принять душ, но проспала и в итоге проснулась от того, что папа отшвырнул моё одеяло на пол и выкрикнул приказ. Так неприятно.

Спенсер смотрит на меня так, словно я персонаж фильма ужасов. Я прищуриваюсь, глядя на него, и поправляю очки на носу.

— Что? — огрызаюсь я, когда Тобиас передаёт камень следующему, Рейнджеру. — Ты пялишься на меня всё утро.

— Ты вообще можешь видеть через эти очки? — спрашивает он, наклоняясь вперёд и убирая их с моего лица. — Они буквально покрыты отпечатками пальцев и брызгами бог знает чего. — Он начинает вытирать их о свою рубашку, а я хмурюсь. — И ты когда-нибудь слышала о расчёске для волос? Знаешь, ее изобрели в 1602 году.

— Во-первых, ты полностью выдумал этот год. Это совсем не точная информация. И ещё, пошёл ты. — Я позволяю Спенсеру протереть очки, а затем забираю их обратно, напяливая на лицо и стараясь не удивляться тому, насколько на самом деле лучше, когда они чистые.

— Даже в этой слишком большой униформе, с причёской «крысиное гнездо» и грязными очками, ты возбудила его. — Черч

как ни в чём не бывало указывает на Спенсера, прежде чем взять камень в руку. — У него буквально встал в первую секунду, как он увидел тебя.

— Не правда, — усмехается Спенсер, оглядываясь в поисках кого-нибудь из притаившихся сотрудников, прежде чем закурить косяк. — Вопиющая ложь.

— Тогда встань и дай мне посмотреть, — возражаю я, забирая у него косяк и затягиваясь. В конце концов я начинаю кашлять как сумасшедшая, а Спенсер смеётся надо мной.

— Нуб, — бормочет он, и я прищуриваю глаза.

— Мастер стояка, — парирую я, и Спенсер воет от смеха. Даже близнецы смеются. Рейнджер, кажется, немного напуган камнем, а Черч слишком занят тем, что вертит его в руках с длинными пальцами.

— «Мастер стояка» на самом деле звучит довольно круто. Я запомню это. Для меня это звучит как комплимент. Спасибо, ёршик для унитаза.

Я бросаюсь к нему и оказываюсь у него на коленях, сталкивая сумку с книгами на пол, а затем указывая на выпуклость в его слаксах академического образца.

— Правда выходит наружу, — говорю я, моё лицо всего в трёх дюймах от его. Это слишком сильно, этот его аромат, эта древесная смесь кедра и лотоса, от которой у меня слюнки текут. Возможно, мне придётся спросить, каким одеколоном он пользуется, потому что я обязательно куплю его и обрызгаю им свою подушку.

Я имею в виду, не потому, что его носит Спенсер или что-то в этом роде… Мне просто нравится этот запах.

Да, это всё, дело только в этом.

— Ты действительно хочешь, чтобы правда выплыла наружу? — поддразнивает он, приподнимая тёмную бровь. Соблазнительный изгиб его рта творит со мной всевозможные ужасные вещи, и я дрожу. Однако, когда собираюсь поспешно ретироваться, он хватает меня и удерживает на месте, крепко прижимаясь ртом к моему.

Жар пробегает по мне, и я дрожу. Есть что-то особенное во вкусе губ этого парня…

— О, смотрите, Спенсер стал геем, — говорит проходящий мимо студент, и его друзья хихикают. — Но, серьёзно, чувак, здесь есть парни намного сексуальнее, если ты хочешь попробовать. — Чувак хватает своё барахло, и Спенсер показывает ему фак, хватая меня за затылок, чтобы помешать мне закончить наш поцелуй. Часть меня смущена тем, что меня видят целующейся в губы со Спенсером Харгроувом, а другой половине… нравится это.

— Давай, чувак, — ворчит Тобиас, и мы отстраняемся друг от друга. Наши глаза встречаются, и по мне пробегает дрожь, которая не имеет никакого отношения к погоде. Я оглядываюсь и замечаю, что близнецы наблюдают за нами. Мика ухмыляется, как будто почуял вызов, в то время как Тобиас хмурится.

— Этот символ выглядит таким знакомым, — ворчит Рейнджер, когда Черч делает снимок на телефон и выполняет обратный поиск изображений. Он прищуривает глаза, просматривая фотографии. — Клянусь, я где-то видел его раньше. — Рейнджер поднимает руку и прикладывает пальцы ко лбу, сапфировые глаза наблюдают за лесом сразу за тропинкой.