Безжалостные парни
Шрифт:
Я надеваю их на лицо как раз вовремя, чтобы увидеть напряжённое, настороженное выражение лица Тобиаса, когда он собирает всю сцену воедино. Он оглядывает меня, затем переводит взгляд на Спенсера.
— Ты такой придурок, — говорит он, и Спенсер хмурится, глядя на него.
— Извините, что заставили вас, ребята, поволноваться. — Его хмурый взгляд слегка разглаживается в улыбке. — Я и не знал, что Шарлотта такая крикунья.
— Я… Я… нет! — кричу я в ответ, всё ещё дрожащая и бескостная от оргазма.
— Ты «нет»? Это что-то новенькое. — Мика окидывает меня оценивающим взглядом,
— Серьёзно? — спрашивает Спенсер, когда Тобиас наклоняется и протягивает мне одежду. Затем близнецы вытаскивают голого Спенсера из комнаты и пинком закрывают дверь.
Но то, как они смотрели на меня…
Это ещё не конец, да ведь?
Глава 12
Панихида по Юджину проходит в дальних садах в пятницу, место, куда я практически не хожу. Теперь, когда я вроде как дружу со Студенческим советом или что-то подобное, мне кажется, что кампус увеличился в размерах втрое. Все места, которых я раньше избегала, кажутся открытыми. Я не так беспокоюсь о том, что другие студенты раскроют мой секрет, когда эти ребята стоят у меня за спиной.
Там есть свечи и слёзы, цветы и фотографии. Это и целый стол, уставленный едой. Наша «Запечённая Аляска», которая, кстати, представляет собой фунтовый пирог, покрытый сверху мороженым и безе, а затем, ну, запечённая, красиво располагается в центре.
— Это в высшей степени удручает, — говорит Спенсер, куря сигарету в тени деревьев, в то время как мой отец стоит к нам спиной. Мне было трудно смотреть на него весь день. То же самое и с близнецами. Будет намного проще, если я просто втиснусь между Черчем и Рейнджером и притворюсь, что прошлой ночью ничего не произошло.
— Представь, если бы это был ты, — говорю я, и он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, лицо скрыто в тени, если не считать оранжевого огонька его зажжённой сигареты. Мой желудок скручивается в узел, и всё, о чём я могу думать — это о том, что бы я чувствовала, если бы он умер, если бы я никогда больше его не увидела.
Я никогда раньше не испытывала такого болезненного чувства потери. Я чувствую, что это серьёзно выбило всё дерьмо из меня и моих эмоций. А потом приходится беспокоиться об этом предполагаемом переезде в Кали? Это уже слишком.
— Это так чертовски угнетает, — шепчет Мика, прислонившись спиной к дереву со стеклянной бутылкой содовой в руке. Он подносит её к губам, и я вижу характерную вишнёвую этикетку на лицевой стороне. Близнецы МакКарти, похоже, неравнодушны к вишням.
— Мы можем уйти? — спрашивают они в унисон, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Рейнджера, а не на Черча, как они обычно делают. Вероятно, потому, что это казалось ему важным —
— В городе студенческая вечеринка, — предлагает Черч, и ребята обмениваются взглядами.
Мой папа подходит к столу и берёт нож, нарезает «Запечённую Аляску» и раздаёт кусочки меланхоличным друзьям Юджина.
— Мы можем идти, — говорит Рейнджер, кивая и выдыхая. На его лице выражение мрачного удовлетворения, как будто мы сделали здесь то, что должны были сделать.
— Ты должна пойти как девочка, — предлагают близнецы, сцепляя руки и указывая на меня. Они оба ухмыляются. — Вечеринка в колледже, городские ребята, не беспокойся о том, что твой секрет выйдет наружу.
— Да, хорошо, — отвечаю я, чувствуя этот маленький огонёк возбуждения во всей темноте. Я просто пока отложила в сторону вопрос о Калифорнии; я не собираюсь возвращаться. Папа должен увидеть, что мне здесь лучше. — Давайте вернёмся в дом, и я переоденусь.
Мы пробираемся через лес и двигаемся по тропинке, направляясь к повороту, где стоит одна из скамеек. Перед ней расставлено кольцо из красных свечей, и я приподнимаю бровь.
— Далековато от мемориала, а? — спрашиваю я, и тут Рейнджер замолкает, протягивая руку, чтобы схватить меня за локоть. Он держит крепко, но на удивление нежно, оттаскивая меня на шаг назад.
— Что это, блядь, такое? — шепчет он, и мы все щуримся в сгущающихся сумерках на маленькое птичье тельце в центре круга.
— Это… кровь? — шепчу я, расширяя глаза.
— У этой птицы отсутствует голова, — говорит Черч, скрещивая руки на груди. Рейнджер опускается на колени рядом с кругом из свечей и задувает фитиль, используя его длинную толстую красную часть, чтобы коснуться тела птицы.
— У неё не отсутствует голова как таковая, — говорит он, морща нос. — Она просто не присоединена. — Он указывает на маленький, покрытый перьями комочек неподалёку, и у меня внутри всё переворачивается.
— Зачем кому-то оставлять здесь мёртвую птицу во время поминовения Юджина? — спрашиваю я, и тут до меня доходит, когда я это говорю. — Потому что это они убили его. — Слова произносятся шёпотом, и я клянусь, это похоже на заговор природы против нас. Ветер колышет деревья, от прохладного ветерка у меня по рукам бегут мурашки, когда я скрещиваю их на груди. И тут одна из этих чёртовых сов начинает ухать.
— Это капец жутко, — бормочут близнецы, а затем делают снимок на телефоны, ослепляя нас всех вспышкой.
— Чёрт, это становится странным, — бормочет Рейнджер, вставая и бросая свечу в кучу. — Мы должны сообщить об этом директору.
— Да, и тогда он запретит мне идти на вечеринку сегодня вечером. Давай пока просто уберёмся отсюда, а утром всё ему расскажем. Либо так, либо кто-то другой обязательно наткнётся на это и сообщит. — Я делаю паузу и хмурюсь. На самом деле… Я не могу решить, отнёсся бы папа к этому как к пустякам или воспринял бы это слишком серьёзно. С ним ничего нельзя сказать наверняка. Честно говоря, мне кажется, что любая реакция, которая была бы наименее выгодна для меня — это та, которую он всегда принимает.