Безжалостные парни

Станич К.М.

Я всё ещё не совсем привыкла к истории и величию этого места. Западное побережье — это что-то вроде крошечной Америки. Самому старому отстою, который у нас есть, сто лет. Но здесь многие здания старше, чем сама страна. Может быть, это и ерунда по сравнению с Европой или Африкой, но эту девушку из Калифорнии это чертовски впечатляет.

— Мика, Тобиас, у вас есть ключ от этого кабинета?

— Нет, господин президент, — отвечают они в унисон, а затем обмениваются взглядами.

— Но мы могли бы его раздобыть, — говорит Тобиас.

— Может быть, — добавляет Мика.

— Учительская

была бы хорошим местом для снятия копии ключа, — размышляет Спенсер, поглядывая на меня. — Например, скажем, если бы у кого-то был отец, который был там…

— Подожди, ты хочешь, чтобы я украла ключи?! — я задыхаюсь, и тут рука Рейнджера скользит по моему рту, чтобы прикрыть его. Его кожа тёплая, ладонь сухая, и, хотя я быстро отдёргиваю его руку, мне понравилось это ощущение. Не закрытие рта, но просто… его прикосновение, я думаю.

— Мистер Мерфи, — приветствует Черч, когда учитель, о котором идёт речь, выходит из-за угла и окидывает нашу группу немного скептическим взглядом, его улыбка чуть-чуть сползает. — Как у вас сегодня дела?

— Пытаюсь сохранять позитивный настрой перед лицом потери нашей академии, — говорит он, и я не могу сказать, то ли он втайне злой и слишком много врёт, то ли чертовски искренний.

— Это понятно. Собственно, именно по этому поводу мы здесь и собрались. Рейнджер, — Черч указывает через плечо, и Рейнджер прищуривает свои тёмные глаза. — У него были проблемы с тем, чтобы справиться с этим. Он, ну, — Черч складывает пальцы на груди и смотрит на мистера Мерфи таким свежим взглядом, что я сама подозрительно прищуриваюсь, — был слишком застенчив, чтобы спросить: вы не возражаете, если он зайдёт к вам в кабинет немного поговорить?

— Я… — начинает мистер Мерфи, а затем резко выдыхает. — Я понимаю, что вам, возможно, больно, мистер Вудрафф, но я бы хотел направить вас с вашими опасениями к школьному психологу…

— Я хочу поговорить с вами, — говорит Рейнджер, бросая на Черча косой взгляд, который говорит: Я убью тебя позже. — Вы знали Дженику. Вы были друзьями.

— Ну, я не могу… — снова начинает мистер Мерфи, на лбу у него выступили капельки пота. — Я не могу говорить о твоей сестре, но, полагаю, если бы ты хотел просто посидеть и поболтать минутку…

— Да. — Рейнджер подходит к мистеру Мерфи, и мы все наблюдаем, как они заходят внутрь, а он тщательно задёргивает шторы и запирает за ними дверь.

— Мы же не просто отправили его туда, чтобы его убили? — спрашивает Мика, прислоняясь спиной к шкафчикам.

— Не так откровенно, нет, — отвечает Черч, а затем замолкает, когда Натан идёт обратно по коридору. На этот раз ночной сторож просто проходит мимо нас, не говоря ни слова, янтарные глаза Черча следят за его движениями.

Все остальные тихо ждут, пока Спенсер роется в сумке с книгами и достаёт коробку с новым телефоном внутри, включает его и настраивает, пока мы стоим там.

Мне и в голову не приходит беспокоиться о чём-либо, пока я не чувствую, как его глаза сверлят меня.

— Что? — спрашиваю я, и он ухмыляется мне, как акула, которая только что почуяла запах крови в воде. — Почему ты так

на меня смотришь?

— О, Чак, — говорит Спенсер, а затем придвигается, обхватывает пальцами мой подбородок и целует меня так, что я просто сгораю от нетерпения. В этом поцелуе есть что-то другое, менее порочное, более… нежное. В этом есть что-то от той же нежности, которую я увидела на его лице в тот день в холле. Я толкаю его в ответ, и он смеётся, показывая мне экран своего телефона и все те смущающие сообщения, которые я отправляла, когда думала, что он мёртв.

«Я думаю, мы могли бы влюбиться друг в друга», — это лишь один пример.

Моё лицо белеет, и я бормочу что-то невнятное, пока он хихикает и читает список, но тут дверь открывается, и выходит Рейнджер. Его челюсть сжата, глаза как кремень.

— Пошли, — рявкает он, направляясь по коридору в своих армейских ботинках. Он не останавливается, пока мы не оказываемся перед общежитием для парней.

— Что не так? — спрашивает Черч, когда Рейнджер поворачивается, лезет в карман и достаёт фиолетовый фломастер.

Святое. Ёбаное. Дерьмо.

— Фиолетовый фломастер точно не указывает на мистера Мерфи как на убийцу, — говорит Тобиас на следующее утро, сидя на скамейке у мемориала Дж. Вудрафф возле общежития для девочек. Я давненько здесь не была и скучаю поэтому. Это, как бы, моё место. Но прямо сейчас, когда происходит вся эта ерунда? Я должна была бы быть чертовски сумасшедшей, чтобы прийти сюда одной.

— Нет, но это уже что-то, — произносит Рейнджер, поигрывая фломастером. — Он лежал там на краю стола, как будто недавно им пользовался.

— Это чертовски далеко идущее дело, — говорит Спенсер, засовывая руки в карманы. — Мистер Мерфи не убийца. Вы помните, как на первом курсе он спас оленёнка и выхаживал его, пока тот не выздоровел? Это же грёбаное дерьмо в стиле матери Терезы.

— Чернила на записках фиолетовые, фломастер фиолетовый. Есть фотография, на которой Дженика прижимается к этому мудаку, и когда Чак столкнулся с ним лицом к лицу, он потерял самообладание. — Рейнджер достаёт пачку сигарет и закуривает одну. — Нам нужно попасть в его кабинет. Я думаю, Чаку стоит попробовать зайти в учительскую, раздобыть нам какие-нибудь ключи.

— Если бы он действительно писал записки, как ты думаешь, он реально оставил бы фломастер просто лежать на столе, когда ты ввалился? — спрашивает Спенсер, но я замечаю, что Черч невероятно тих, он погружён в глубокие раздумья. Парень смотрит на женское общежитие с задумчивым выражением лица. — Насколько тупым он должен быть?

— Я всё ещё думаю, что нам следует приглядывать за ним, — ворчит Мика, подпирая подбородок рукой. Его глаза находят мои, и я чувствую, как по мне пробегает дрожь. Когда он поцеловал меня на капоте своей машины, я что-то почувствовала. Это чертовски сбивает с толку.