Без взаимности
Шрифт:
Поняв, что сижу между двумя потенциальными влюбленными, тем не менее я не двигаюсь с места. Мне нужно доказать Эмме, что Дилан к ней неровно дышит.
Наклонившись к Дилану, я спрашиваю:
— Как вы, парни, умудрились заказать себе алкоголь? Вы ведь несовершеннолетние.
Дилан с усилием сглатывает, когда я кокетливо ему улыбаюсь. А Эмма напрягается всем телом. Надеюсь, она мне доверяет.
— Это, в общем-то, бутафория. Во время вечеров «Лабиринта» здесь не подают алкоголь.
— И что же ты в итоге пьешь? — схватив его
У Дилана от удивления едва челюсть не падает, но потом он закрывает рот и неловко покашливает.
— Это Хемингуэй… с безалкогольным мартини.
— Какая скукота, — я картинно хлопаю ресницами, и Дилан едва не захлебывается своим напитком. Сжалившись над ним, я поворачиваюсь к Эмме. Ей что-то говорит Мэтт, но я знаю, что она не слушает. Все внимание Эммы сосредоточено на происходящем между мной и любовью ее жизни.
Я пихаю подругу локтем.
— Давай прогуляемся к бару.
И, не дожидаясь ее согласия, встаю. Ни капли не сомневаюсь, что она пойдет за мной. Мы подходим к бару, и, выбрав из меню какой-то фиолетовый коктейль, я облокачиваюсь спиной на деревянную стойку.
— Слушай мой план, — говорю я ей. Эмма выглядит грустной. — И взбодрись немного. Я готова доказать, что ты неправа.
— Флиртуя с ним?
— Да, но не только.
— Знаешь, наверное, я лучше пойду…
— Ты можешь просто расслабиться? Я попросила тебя довериться, — когда я многозначительно смотрю на нее, Эмма кивает. — Хорошо. Мне нужно, чтобы ты пофлиртовала с Мэттом. Хотя бы просто поговори с ним. Я буду отвлекать Дилана и готова поспорить на что угодно: в итоге он станет ревновать, да еще и разозлится на меня.
— Я не… — она мотает головой.
— Ну давай. Это будет весело. Да и потом, ему будет полезно побывать хотя бы немного в твоей шкуре.
Сморщив нос, Эмма обдумывает мои слова. Мне подают коктейль, и я делаю глоток.
— Тебе не кажется, что это… похоже на месть?
— Кажется. Но если ты ничего не сделаешь, Дилан так никогда и не поймет, что ты ему нравишься и что ему тебя, великолепной, очень не хватает. Так что да, пусть будет месть, — Эмма смеется, и я веду ее к нашему столику. — Считай это одолжением ему, ладно?
— Ладно.
На середине пути мои ноги замирают. Я чувствую, как внутри меня словно оживает, разливается по груди, животу и с сильной пульсацией петлями оборачивается вокруг позвоночника. Бросаю взгляд на входную дверь и вижу его.
Томаса. Профессора Абрамса. Объекта моего увлечения.
Наверное, я деградировала и превратилась в одну из тех рано созревших школьниц, которые хихикают и сплетничают про своих симпатичных учителей. Но в те времена я не обращала внимания ни на никого, кроме Калеба. Мне и в голову не приходило посмотреть по сторонам или начать жить своей жизнью.
Сейчас же я к этому готова. И мне необходимо вернуть себе контроль. Я хочу жить нормальной жизнью. Забавно, что безответная любовь, которая однажды меня уничтожила,
Широкими шагами Томас идет в сторону противоположной части бара и останавливается рядом с каким-то мужчиной, ниже его ростом и одетым более формально.
Я торопливо возвращаюсь к столику и сажусь. Эмма осуждающе смотрит на меня, и я одними губами отвечаю ей: «Извини». После чего возвращаюсь к флирту с Диланом, в то время как она болтает с Мэттом.
Парочка из нас с Диланом получилась так себе. Разговаривая друг с другом, мы остаемся вниманием в другом месте. Он поглядывает в сторону Эммы, которая, словно повысив ставки, теперь смеется в ответ на все, что бы ни сказал Мэтт. Тактика, конечно, оригинальностью не отличающаяся, но я так сильно ею горжусь, что с трудом слежу за выражением своего лица.
Сама же вопреки желаниям краем глаза слежу за Томасом. Высокий и худощавый, он стоит прислонившись к дальней от столиков и толпы стене. Мой профессор снял куртку, и ткань черной футболки натягивается на выпуклых мышцах груди, когда он проводит рукой по волосам. Неспешными глотками пьет пиво из бутылки и еле заметно улыбается стоящему рядом с ним невысокому мужчине, пока тот о чем-то рассказывает.
Когда Эмма заливается громким смехом, Дилан наконец прекращает притворяться, будто разговаривает со мной.
— И что тут смешного? — ворчит он, а я не могу сдержать смешок.
Интуиция меня не подвела. Дилан такой кретин. Покачав головой, я украдкой смотрю на Томаса. На этот раз наши взгляды встречаются. Голубое пламя пронзает меня сквозь разделяющее нас пространство, и я замираю. Держу зубами соломинку, но не делаю ни глотка. Даже дышать перестаю.
Он нашел меня.
Эта мысль звучит в моей голове снова и снова, даже когда Томас отводит взгляд и поворачивается к сцене. Что-то подсказывает мне, что мой профессор обо мне думает; по движениям мышц его челюсти я понимаю, что он сжимает зубы.
Томас меня ненавидит.
У меня на губах расцветает улыбка. Мне нравится, что он меня ненавидит. Видишь, Безнадежное? Такая безнадежность меня еще никогда не привлекала.
Я поворачиваюсь на звук включенного микрофона и вижу, что на сцене стоит друг Томаса. Он объявляет о вечере поэзии и представляет нам Эмму.
Когда та встает и идет к сцене с листком бумаги в руке, я желаю ей удачи.
— Спасибо, профессор Мастерс, за приятные слова, — со смехом говорит взволнованная и покрасневшая Эмма. — И спасибо всем, кто пригласил меня сюда. Я хочу прочитать кое-что, написанное уже давно. Стихотворение называется «Ты». Надеюсь, вам понравится.
Бросив взгляд на лист бумаги, Эмма складывает его и убирает в карман. Потом смотрит на сидящего рядом со мной Дилана. Уверенным и чистым голосом она начинает читать наизусть. Слова ее стихотворения просты, но наполнены тоской.