Без взаимности

Сэффрон Кент А.

Это Томас заставляет меня играть с моим телом. Он мог бы положить сейчас свою смуглую руку поверх маленькой и светлой моей. Я марионетка, а он мой скрытый от глаз хозяин, держащий в руках нитки километровой длины.

— Томас, — шепчу я и в этот момент рассыпаюсь на куски. Я кончаю, думая о Томасе, о его горячности и о его стихах. Внутри тела все вибрирует, заставляя меня стонать, и, внезапно почувствовав чудовищную усталость, я прижимаюсь лбом к холодному стеклу.

Даже погрузившись в возбуждение, я понимаю, насколько все это неправильно, нездорово и неприемлемо. Но еще это освобождает. Этакий ритуал

очищения, который хоронит мою прошлую страсть. Я двигаюсь дальше. Я — нормальная.

До этого существовала Лейла Робинсон, безумно влюбленная в сводного брата. А теперь я Лейла Робинсон, увлеченная своим профессором поэзии.

Я открываю балконную дверь. Ворвавшийся морозный ветер вздымает шторы. На разгоряченную кожу сыплются снежинки, охлаждая, потом замораживая и делая ее почти синей.

Раскинув руки в стороны, я смеюсь.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Я запала кое на кого, — с улыбкой говорю я Каре.

— Что-что?

— Запала. Ну, знаете, когда не перестаешь фантазировать о ком-нибудь.

— Да. Я знаю, что это такое, — улыбается она. — И кто этот парень?

— О, а вот сейчас будет самое идеальное во всем этом, внимание, — усмехаюсь я. — Он самый недосягаемый из всех.

Он мой преподаватель. Форменный мудак. Женатый. Это увлечение трижды обречено на провал.

Нахмурившись, Кара сплетает пальцы рук.

— Извини. Ты меня запутала.

— Как же вы не понимаете? — вскочив с кресла, я начинаю ходить по кабинету вперед-назад. — Это безнадежно, я это знаю, и у меня нет никакого желания ходить с ним на свидания. Вообще никакого. Я не жду, что он признается мне в любви, поскольку не хочу, чтобы он меня любил. Да он и не полюбит.

— Потому что недосягаемый? — уточняет Кара.

— Ага. Именно так, — со смехом я откидываюсь в кресле.

— Это… интересно. Похоже на отступление на несколько шагов назад, но интересно. А если все изменится? И если ты захочешь большего?

— Не захочу, потому что он как раковая опухоль, — от моей аналогии брови Кары приподнимаются. — И я знаю, чем закончатся наши с ним возможные отношения. Рак меня убьет, и мне больше не придется молить о спасении. Я просто… — вздохнув, пытаюсь облечь свои чувства в слова. — Он отвлекает меня от — ну, сами знаете, от Калеба. Благодаря ему я чувствую себя нормальной. И если могу фантазировать о ком-то еще, то это означает, что мысли о Калебе слабеют и постепенно исчезают, — я тяжело сглатываю, когда чувствую смесь грусти, страха и легкого восторга. — Именно этого я и хочу. Жить своей жизнью и не думать о Калебе днями напролет.

Остаток встречи проходит быстро. Кара рада, что я двигаюсь дальше, но в ее взгляде заметна настороженность. Хотя беспокоиться ей не о чем. Мое увлечение безобидно. Оно мне нужно, чтобы просто отвлечься.

После окончания я иду в «Кофе со сливками», чтобы получить очередную порцию кофеина, и там вижу Эмму. Она стоит возле стойки и расплачивается за большую кружку кофе, когда я подхожу к ней сзади.

— Привет, — она делает неуклюжий взмах рукой, и я отвечаю ей тем же. Эмма относится ко мне с прежней настороженностью, что мне совершенно не понятно, ведь опасаться ей нечего.

— Эмма, послушай, э-э-э… — из-за ее внимательного взгляда я начинаю

запинаться. — Я не… знаю, как тебе это сказать, но — м-м-м, давай просто скажу, и все. В общем-то, я в курсе, что почему-то тебе не нравлюсь, но еще знаю, что тебе нравится Дилан, — округлив глаза, Эмма замирает и заметно краснеет. — Все хорошо, я не собираюсь осуждать или что-то в этом духе. Просто хочу поставить в известность, что тебе не стоит меня опасаться. Я даже в поле твоего зрения не должна была попасть.

Высказавшись, я шумно выдыхаю. В ответ на мою откровенность Эмма ошарашенно на меня смотрит, хочет что-то ответить, но меняет решение. Несколько секунд — и ей удается взять себя в руки.

— Я… не знаю, что и сказать. Даже не понимаю, о чем ты говоришь.

Отрицание. Этим я тоже раньше занималась.

— Все нормально. Не нужно ничего объяснять. Просто знай, что я неопасна.

В ответ она усмехается.

— Ну да.

— Так и есть.

— Ты богиня с фиолетовыми глазами.

— А?

Эмма грустно улыбается.

— Это Дилан так тебя называет. Он без ума от тебя. Вы ведь в прошлом семестре вместе ходили на историю? Так он рта не закрывал, вечно говорил, как ты ему нравишься.

— Что? — со смешком недоверчиво переспрашиваю я.

— Да ерунда. Ты не можешь нести ответственность за чужие чувства. Это я себя глупо веду.

— Но у него нет ко мне никаких чувств, — не похоже, что Эмма мне верит, поэтому я продолжаю: — Хочешь, я докажу?

— Что докажешь?

— Что я ему на самом деле не нравлюсь. Это просто невозможно. Ведь он меня не знает, а вот тебя — да. Поверь мне: Дилану нравишься именно ты.

Возможно, мои фиолетовые глаза и черные волосы Дилан считает привлекательными, но я ему не нравлюсь, нет — это слишком громко сказано. В Нью-Йорке я привыкла, что парней привлекает мое лицо — в конце концов, я похожа на свою мать, королеву красоты Верхнего Ист-Сайда, — но сама я им никогда не нравилась. Они видели лишь красивое лицо, и никогда — меня. Я всегда оставалась для них незамеченной.

Калеб был единственным, кто знал настоящую меня, но этого оказалось недостаточно.

В карих глазах Эммы вспыхивает надежда, и у меня сердце болит за нее. В своей безответной любви она — это я.

— Я так не думаю, — покачав головой, она отпивает кофе.

— Может, дашь хотя бы шанс доказать это тебе?

— Ну ладно. Давай.

— Договорились.

Слегка улыбнувшись друг другу, мы с ней начинаем что-то новое, как мне кажется. Между нами заключено шаткое перемирие. Я покупаю кофе, пока Эмма меня ждет, а потом вместе выходим на улицу. Она говорит, что хочет посмотреть одну квартиру в нескольких улицах отсюда, поскольку планирует съехать из общежития.

— Это было ужасно. Меньше комнаты у меня в жизни не было, даже когда ездила в Нью-Йорк, — с содроганием рассказывает она.

— А почему бы тебе не пожить у меня? — это настолько спонтанное решение, что даже я о нем не была в курсе, до тех пор пока слова не произнеслись сами собой.

— Что?

— Да, — киваю я. — Думаю, это отличная идея. Я живу недалеко отсюда, и у меня есть свободная комната, которую ты можешь занять.

— Я не… А ты уверена?

— Ага. Хочешь пойти посмотреть?