Без лица
Шрифт:
Солнце достигает зенита, и майор Прайвит-Клэмп говорит «Как мило» и «Как хорошо», разворачивая обрамленную репродукцию портрета короля-императора в розовых тонах. Хороший, надежный подарок. Сразу можно понять, на чьей стороне лояльность дарителя. Принц Фироз хочет передать пламенные извинения, искренние извинения. Разумеется, майор сможет отыскать в своем сердце возможность простить и забыть прошлый вечер. Прошлый вечер? Что имеется в виду? Помрачение ума. Достойный сожаления недостаток вкуса. Майор хрипло хмыкает и передает подарок слуге. Фироз отбывает, и все его сомнения остаются при нем. Если бы он только не был так пьян накануне!
Во второй половине дня Фироз отчасти отвлекается, просматривая новые киношедевры Корнуэла Берча. «Мулат и девушка», «Три маленькие негритянские служанки», «Сельский жеребец», «Годива джаза» и свежие серии «Большого посыльного», которые он поставляет
Свет гаснет. Темнота сажает кляксы в углах, переходах. Некая оранжевая точка на мгновение вспыхивает в тенях внешнего дворика зенаны. Портные давно закончили работу. Все должны спать. Но Жан-Лу все еще бродит. Он бросает окурок на пол, расплющивает его подметкой двуцветного ботинка ручной работы. За день все стало яснее. Наверняка маленький глупец прячется в зенане. Да вот же он идет, сонно шаркая вниз по ступеням, направляясь в отхожее место, подбирая юбки на ходу. La mignonne! [87] Жан-Лу весьма признателен. Он уже было начал скучать.
87
La mignonne (фр.) — милашка.
Теперь до развязки не более пяти минут. Из укромного набедренного кармашка извлекается бритва, она блестит в раскрытом виде, вращаясь в ловких пальцах. Этот прием называют марсельским захватом. Пран почесывает задницу и тащится мимо, не думая ни о чем, кроме своего мочевого пузыря. Жан-Лу идет быстрее, настигает его, подходит сзади — но неожиданно слышит голоса, видит свет. Группа людей спешит в их сторону. Он съеживается за колонной.
Ничего не подозревающий отряд состоит из наваба и пары заспанных факельщиков. Наваб поторапливает их, поскольку чувствует непривычное возбуждение в чреслах. Он едва замечает маленькую хиджру, падающую ниц в приветствии, когда правитель проходит мимо. У него есть более интересные темы для размышлений. Сейчас эти бабы кое-что увидят. Они увидят его Великолепие! Прочь с дороги! Как радостно — кричать в темном дворике и видеть, как в суматохе и смятении отпираются двери. Неожиданный визит правителя и владыки — лучший способ держать всех в тонусе.
Лилу Бай, младшую жену, будят самым грубым образом. Наваб застывает в обрамлении дверного проема. Все взоры обращены к нему. Несомненно, волшебный травяной сбор от святого наставника возымел заметный эффект. Да какой! Видишь? Не член, а дамасский кинжал. И Лила Бай, трепеща, чувствует, куда он метит. Она не успевает попросить о пощаде: наваб уже взгромоздился на нее. Сегодня он уверен: все будет волшебно. Это — высший класс. Это не просто эрекция, это убийство. Кроме всего прочего, лекарство делает его очень шумным. Без слов. Он рычит. Он обнаруживает, что вынужден рычать, во все горло извергать глубокие рыки, которые растягивают челюсти и заставляют вибрировать грудную клетку. Это ненормально. Но оно работает. На самом деле. На самом деле. На самом деле. Оно работает. И затем, с могучим ревом, наступает королевская кульминация, каждая капля которой в политическом смысле идет на вес золота. Он пригвождает младшую жену к постели, часто дыша в углубление между шеей и плечом. Она благодарно ласкает его спину. Наваб собирается с силами, произносит речь о том, что она никогда больше в нем не усомнится, пару раз хлопает ее по щекам и выходит, весьма довольный собой. Так теперь будет всегда. Всегда!!!
Вах!
Кто это отечески улыбается, сидя на слоне? Это сэр Уиндэм Брэддок, он улыбается и машет рукой. Леди Орилия тоже улыбается и тоже машет рукой. Маленькие смуглые люди тоже улыбаются и машут руками. Они размахивают бумажными Юнион-Джеками [88] и глазеют на разукрашенного слона, шествующего по улицам их города. За слоном марширует оркестр и с отчетливым гнусавым подвыванием играет «Британские гренадеры». Сэр Уиндэм морщится. Сколько он уже живет в Индии, а все не может привыкнуть к туземным оркестрам.
88
Юнион-Джек (сленг) — британский национальный флаг.
Улицы переполнены. Люди сидят рядами на крышах. Они взобрались на навесы и
89
Хауда — вид сиденья, которое привязывается на спину слона или верблюда.
90
Повестка с тремя подчеркиваниями — уведомление о строгой необходимости присутствия где-либо (обычно — на заседании парламента и т. п.).
Если бы это было возможно, сэр Уиндэм отменил бы все. Ситуация в Пенджабе ухудшается. Но именно в этих обстоятельствах отменить поездку было бы невозможно. Встречу готовили несколько месяцев. Он должен пройти через все это, даже если езда верхом на слоне заставляет его чувствовать себя пустой бутылкой на высокой стене. Он — представитель королевской Власти, и народ должен видеть королевскую Власть, чтобы не испытывать страха. Вот и все. Конец дискуссии. Он гадает, стало ли уже известно о вчерашних событиях. Его разведка поработала с людьми с почты и телеграфа, и те сказали, что, вполне возможно, какие-то сообщения, переданные в Фатехпур прошлой ночью, имеют отношение к выступлению Дайера в Амритсаре [91] . Возможно? Бездари. Это означает — более чем наверняка, черт возьми. Так что, кем бы ни были местные члены конгресса в этом закусанном блохами княжестве, они уже все знают. То есть можно ожидать проблем. Отличный день для начала государственного визита.
91
Выступление Дайера в Амритсаре — в апреле 1919 г. британский бригадный генерал Реджинальд Дайер отдал приказ о расстреле мирного митинга в городе Амритсаре (провинция Пенджаб). По разным подсчетам, погибло от 400 до 1200 человек.
Сэр Уиндэм не знает в точности, что произошло в Амритсаре. Был организован какой-то митинг — в нарушение запрета на публичные собрания. Дайер жестко вмешался. Двести человек убитых, сказано в первых репортажах. Кровавое было дельце. Однако все знали, что оно будет. Даже местные жители.
Улыбаться и махать рукой.
Напротив него леди Орилия сохраняет неизменное выражение лица. Капельки пота выступают на ее высоком белом лбу. Леди Орилия держится стойко. Он наклоняется вперед и касается ее колена.
— Минти? — спрашивает он нежным голосом.
Она не отвечает. Очевидно, у Минти один из ее дней.
Улыбаться и махать рукой.
Сэр Уиндэм годами учился понимать свою жену. Минти никогда ничего не говорит прямо. Нужно обо всем догадываться. Сейчас, к примеру, она явно раздражена и, как он предполагает, перепугана. Когда она в таком настроении, лучше оставите ее одну. Вот как сэр Уиндэм организовал свое понимание жены. Заголовки из двух слов. Колонка для каждого из ее разнообразных состояний, на всем протяжении от почти спит до истерического припадка.
По крайней мере, им удалось не пустить Ганди в Пенджаб. И большинство других заводил находятся под предварительным арестом за пределами государства. Были приняты серьезные меры. В такие времена отреагировать просто. Вопрос хладнокровия.
Улыбаться…
Неожиданно раздается какой-то стук, треск. Что-то взрывается. Что-то рассекает воздух. Сэр Уиндэм инстинктивно пригибается. Леди Орилия делает то же самое, и шляпа слетает с ее головы. На мгновение их головы оказываются очень близко, они почти утыкаются друг другу в колени. Сэр Уиндэм не сомневается в том, что произошло. Кто-то в толпе запустил гранату Миллса. Попытка покушения. Но похоже, что ни его, ни Минти не задело, и махаут [92] вопросительно смотрит на них через плечо, упершись пятками за ушами своей живой горы.
92
Махаут — погонщик.