Без границ

Сальваторе Роберт Энтони

Она знала, что у Вульфгара много забот. С юга, из Гонтлгрима, где его приёмный дварфийский отец был королём и обитали многие его друзья, пришли зловещие новости. Кровоточащие Лозы, деревня, которую он помог построить вместе со своим другом Реджисом, была полностью опустошена, виноградники сорваны, трамвайная станция — разрушена.

А Вульфгар был здесь во время этого неожиданного нападения и продолжающейся осады Гонлгрима, навещая Пенелопу и разделяя с ней постель. По крайней мере, сейчас Гонтлгрим казался в безопасности, и Бренор послал весточку через волшебный портал, чтобы Вульфгар оставался в Лускане

в качестве посла. Пенелопа понимала, что это тоже оказалось для воина тяжким грузом. Больше всего он хотел пройти сквозь врата и вступить в сражение на линии фронта вместе со своими друзьями. Однако он не мог нарушить волю Бренора и поэтому вернулся к Пенелопе.

От мысли, что Вульфгар искал у неё утешения и возможности отвлечься, по спине женщины пробежали мурашки, особенно сейчас, когда она рассматривала его большое и рельефное тело, тело, которому было около двадцати лет отроду, хотя сознание мужчины было намного старше — и намного старше самой Пенелопы. Она была ближе к пятидесяти, чем к сорока, в волосах уже стала появляться седина, а на лице — морщины, главным образом у глаз, потому что она постоянно щурилась во время чтения заклинаний и старых свитков. Пенелопа оставалась сильна и здорова, хотя в некоторых местах стала толще, чем хотелось бы, а в других — не такой упругой, как раньше. Всё это не слишком её беспокоило, но было приятно знать, что она ещё может привлечь внимание таких мужчин, как Вульфгар.

Он с нетерпением и радостью продолжал возвращаться в её постель.

Она подползла, чтобы усесться на коленях позади него, и положила руки на плечи мужчины, большими пальцами разминая тугие узлы мышц.

– Мой великолепный мужчина, - сказала она.
– Почему ты в моей постели на сей раз?

– А почему бы нет?
– ответил он, поднимая левую руку, чтобы накрыть её правую.

– Разве есть на побережье Меча женщина, которая не открылась бы для тебя? Разве есть молодая и красивая девушка, которой не хотелось бы оказаться в безопасных объятиях твоих крепких рук?
– с этими словами она провела своими руками вниз по плечам к его гигантским бицепсам.
– И всё же ты здесь, со мной.

Вульфгар издал короткий смешок.

– Пенелопа Гарпелл, знатная дама Особняка Плюща, сомневается в себе?
– он повернул голову, чтобы она увидела его недоверчивый взгляд.
– Мало что может удивить меня, женщина, но да, я удивлён.

– Это не сомнение, - отозвалась она, игриво шлёпнув его по плечу.
– Всего лишь простая честность.

Она обогнула его сбоку, чтобы посмотреть в хрустально-чистые синие глаза — о, эти глаза! Даже глаза Вульфгара говорили о пугающих и прекрасных контрастах этого человека. Он был тьмой и светом, крепким и сильным, но таким нежным.

– Ты молод, - сказала она.
– А я уже нет.

– Мне было сто и четыре года, когда меня убил йети, - с искренним и тёплым смехом напомнил ей Вульфгар.

– Да, но ты переродился и обрёл юность и силу, а также красоту, которая приходит вместе с ними. Ты можешь заполучить практически любую женщину, но всё-таки ты здесь. Почему?

–  Эплер виэн, - ответил Вульфгар после короткой паузы.

–  Эплер...
– Пенелопа тоже замолчала и задумалась над корнями этой фразы — она знала большинство

диалектов севера и догадалась, что это утгардский. Но только сильнее запуталась, попытавшись перевести, и это отразилось на лице женщины.

– Оленьи лепёшки, - сказал Вульфгар.

– Ты считаешь меня оленьим навозом?

– Я считаю тебя честной, - ответил Вульфгар.
– Не только с остальными, но и сама с собой. Я считаю, что ты освежающе и чудесно эгоистична.

– Комплименты так и текут с твоих прекрасных губ, - покачав головой, с усмешкой отозвалась Пенелопа. Она отстранилась и посмотрела на него искоса.

– Может быть, эгоистична — неподходящее слово, но я не хотел тебя оскорбить, - сказал ей Вульфгар.
– Как раз напротив. Пенелопа Гарпелл знает, чего хочет, и старается это получить. Ты честна с собой и достаточно храбра, чтобы заявлять об этой честности окружающим. Ты разрываешь оковы привычек, традиций и... знаков.

– Знаков?

– Да, - ответил Вульфгар, кивнув. Теперь его мысли прояснились.
– Знаков. Они повсюду, в речи или на письме, законы и правила. Некоторые из них важны, некоторые есть просто потому что они есть, потому что их оставил кто-то, где-то и когда-то.

– Как оленьи лепёшки.

Вульфгар рассмеялся.

– Именно. И ни у кого нет храбрости или здравого смысла, чтобы избавиться от них. Но ты не наступаешь в них, нет. Пенелопа лишена притворства. У тебя нет никакой тайной стороны. Разве ты не понимаешь, моя прекрасная и чудесная подруга? Ты не просто та, кого я желаю, ты такая, каким хочу быть я сам.

Мгновение Пенелопа пыталась это переварить.

– Я твоя любовница или твой учитель?

– Да, и намного больше!
– заявил Вульфгар. Он игриво потянулся вниз и коснулся внутренней стороны колена женщины, затем легко, очень легко — может быть, даже не касаясь, просто дразня её кожу! — провёл пальцами вверх по внутренней стороне бедра.

– Ты моя правда, - искренне сказал он.
– Ты моя героиня.

Пенелопа развернулась и оседлала его, не отпуская взгляд. Она охнула, когда он подался вперёд, чтобы соединить их.

– Но вокруг так много красивых девушек, - сказала женщина, на этот раз просто играясь с ним.
– Разве ты их не желаешь?

– А что, ты мне когда-то запрещала?

Пенелопа запрокинула голову и хитро покосилась на него.

– Ты ревнуешь?
– с коварной усмешкой спросил Вульфгар.

Она вернула ему взгляд.

– Только если ты занимаешься этим без меня, - подразнила она и наклонилась вперёд, чтобы поцеловать его, и они держали поцелуй всё время, пока занимались любовью, долгий единственный поцелуй, затем слились вместе на простынях, чтобы заснуть в объятиях друг друга.

Спустя какое-то время Пенелопу и Вульфгара разбудил звук колокольчиков.

– Что?
– спросил великан, а когда осознал, где звонят колокольчики — сразу за дверью Пенелопы — рассмеялся.

– Ну конечно, - сказал ей мужчина, когда она поднялась на локтях и стряхнула волосы с лица.
– Простого стука в дверь тебе недостаточно.

– Это не моих рук дело, - заверила его женщина. Она перекатилась на спину, села и натянула на себя простыню.

– Госпожа, мы можем войти?
– раздался за дверью голос Громфа Бэнра.