Бэтмен 1-2
Шрифт:
Кошка улыбнулась какой-то печальной таинственной улыбкой и подошла к большой клетке, висевшей над кроватью. Маленький щегол весело скакал по жердочкам, заливисто щебеча. Она открыла дверцу клетки и, бросив хищный взгляд на Пингвина, запустила руку внутрь.
– Хорошая птичка, - прошептала она.
Пятерня раскрылась, выбрасывая длинные острые когти. Птица встрепенулась, но через мгновение оказалась крепко зажатой в черном блестящем кулачке. Пингвин недоуменно следил за кошкой, медленно пятясь. Она запихнула пищащего щегла в рот и, прикрыв глаза, с блаженством
Пингвин рухнул на кровать и принялся гладить лежащую на ней кошку. Натуральную.
– Хорошая киса, - процедил он, скаля желтые зубы, - хорошая...
Из громоотвода зонтика выскочила длинная стальная игла. Пингвин метнул злобный взгляд в сторону мурлыкающей девушки и приставил острие к голове кошки.
Девушка раскрыла рот. Щегол выпорхнул и, возмущенно чирикая, принялся носиться по залу. Пингвин опустил зонтик и отшвырнул зверька.
– Хорошо, - Кошка присела на кровать, - я тебе объясню. Бэтмен сбросил меня с крыши. Мне он очень не нравится. Я хочу играть достаточно важную роль в его разрушении.
Пингвин откинулся на подушки и, сложив руки на груди, торжественно проговорил:
– Рождается план, крошка.
– Я хочу в нем участвовать, - кошка лениво потянулась, томно прикрывая глаза.
– Мне так хочется уничтожить Бэтмена, что я начинаю чувствовать себя грязной, - она фыркнула.
– Может, принять ванну прямо здесь?
Она высунула розовый язык и, облизывая лапу, принялась тереть ею за острым ухом маски.
Пингвин встал и заковылял к своим верным клоунам:
– Мне нужна пресса и телевидение. Ребята, зовите газетчиков!
Брюс стоял у экрана телеприемника, жевал воздушную кукурузу и смотрел эксклюзивное интервью с Пингвином.
– Освальд Кобблпот сообщил, что он собирается стать мэром, захлебываясь от восторга, вещал диктор, - и оценил обстановку в нашем городе как крайне напряженную. Дадим же слово этому достойному человеку, который не боится вступить в бой!
На экране появился Пингвин.
– Я бросаю вызов мэру, - прокричал он, ожесточенно жестикулируя. Пусть в городе все же начнется праздник! Пусть мэр снова зажжет Рождественскую елку на Готэм Плэйс. Завтра вечером!..
Подошел Альфред и поставил на журнальный столик поднос с маленькой чашечкой горячего шоколада. Он брезгливо посмотрел на экран и спросил:
– Мистер Вейн, может, переключить канал? Возможно, там мы найдем какое-нибудь достойное зрелище... В это время обычно показывают очень задушевную картину. Это история возвышенной любви, которую вам, мистер Вейн, было бы очень полезно посмотреть.
– Нет, нет, спасибо, - Брюс взял чашечку.
– Я не верю в мэра и не верю мэру!
– брызжа слюной, распинался Пингвин.
– Но я молю Бога, чтобы Бэтмен лично пришел на наше торжество и помог восстановить закон и порядок. Спасибо за внимание.
– Хорошо, - Брюс кивнул экрану и допил шоколад.
Селина Кайл стояла возле какой-то витрины вот уже целых двенадцать минут и никак не могла выяснить что же все-таки с нею происходит.
– Нет, ты, пожалуйста, не увиливай, ты
– Что сказать? Уже тысячу раз говорено-переговорено.
– Но я все-таки ничего не могу понять. Ведь сейчас все нормально. Вот стою здесь, с тобой разговариваю...
– Но это только сейчас!
– Да. Конечно. Вот я и спрашиваю. Почему это состояние вдруг исчезает и потом...
– Потом проявляются мультинормальные свойства тонкой субстанции. Градиент второго порядка. Бац! И дуалистическое проявление божественного замысла. Что тут непонятного? Третий день дуре объясняю!
– Ну не понимаю я! Ты бы попроще... Ой, ты что, куришь?
– Курю! Конечно, курю! С тобой и запить можно!
– Ну не психуй, пожалуйста! Объясни еще раз, а... Ладно? Сейчас ты мне дашь сигаретку...
– Не дам!
– Почему?
– Меня потом твоя мать убьет!
– А твоя тебя не убьет?
– Моя знает. Послушай, почему бы тебе не перестать мучиться и не жить просто, без всяких идиотских вопросов?
– Нет. Ну... Я так не могу. Должна же я в конце концов понять, что со мной происходит и почему. Чего ты?
– Тсс!.. Помолчи. Вон он! Идет!
– Кто?
– Заткнись! ОН!
– Но... Чего ты так засуетилась-то?
– Так! Сигарету... Куда? А, вот! Заткнись, ладно, а не то он подумает, что чокнутые какие-то...
– Ладно, я, конечно... Только я не могу понять, зачем...
– Селина, здравствуйте!
В витрине появилось лицо мистера Вейна. Селина остолбенела. Брюс в витрине смотрел на нее в витрине. Потом ее наглое отражение подхватило своего отраженного и неотразимого кавалера под руку и, показав ей язык, затопало по застекленной улице. Селина вздрогнула, чувствуя, что сходит с ума, и направилась следом. Кто-то стоял у нее на дороге, не давая пройти.
– Извините, - услышала она опять голос Брюса, - я не хотел вас напугать.
– Напугать? Нет, - сообразив, что происходит, тихо сказала мисс Кайл.
– Я сама себя пугаю иногда. Не могу понять, как...
– она неожиданно замолчала.
– Я рад видеть вас в нормальном здравии.
– Да. Сейчас действительно хорошо...
Она еще не совсем пришла в себя и теперь шла притихшая и задумчивая. Выглядела Селина уже лучше, чем во время их встречи в кабинете Макса Шрекка. Исчезла повязка на руке, пластырь, но все равно что-то странное мерцало в ее глазах.
Брюсу явно нравилась эта девушка, но... Было очень много всяких "но". Правда, сейчас она такая несчастная и такая красивая, и так мило шла по этой заснеженной улице, что ему захотелось ее обнять, утешить, но... Опять это проклятое слово! Оно заставляет самые возвышенные чувства становиться пошлыми, а самые красивые слова умолкать, оставляя на языке только плоские, ничего не значащие фразы. Оно, как крошечный подводный риф, разбивает гигантские пароходы и вокруг него толкутся только ничего не значащие обломки.