Бэтмен 1-2

Флэш Билл

– Пойдем вниз, Освальд, у меня для тебя есть сюрприз, - гость указал рукой на лестницу, ведущую на первый этаж.

– Я не люблю сюрпризов, - проскрипел Пингвин прямо в лицо Шрекку.

Тот отошел к колонне, поддерживающий сводчатый потолок, и, запустив руку в карман пальто, извлек из него небольшой пакет, завернутый в плотную дорогую почтовую бумагу, с вензелями и сургучной печатью. Пингвин остановился и с любопытством уставился на конверт. Макс медленно сломал печать и долго разворачивал хрустящий сверток. Пингвин стоял, как зачарованный, не отводя жадного взгляда от рук Макса, изредка подергивая носом. И вот пакет раскрылся. На белоснежном

листе, как на парадном блюде, лежала большая свежая рыба, подрагивающая наджаберными пластинками. Глаза Пингвина вспыхнули, нижняя губа задергалась и оттопырилась, обнажая ряд редких зубов, нос зафыркал, втягивая запах. Макс поднял рыбу за хвост и помахал ею перед носом Освальда. Она заплясала свой серебряный танец, распространяя вокруг ароматные волны.

– Ну что?
– нежно поинтересовался мистер Шрекк.

Пингвин ошалело смотрел то на рыбу, то на Макса, но оставался неподвижным. Через несколько секунд он запыхтел, задергал носом и пошел, протягивая к рыбке свои короткие ручки.

– Да, да, - поощрительно говорил Макс.
– Молодец. Это тебе. Пошли.

Дойдя до лестницы, он разжал пальцы, и Пингвин, ловко подхватив тушку, прижал ее к груди.

"В сущности, обыкновенная тупая скотинка, - подумал Макс.
– Тем лучше".

Пингвин затопал по лестнице, на ходу разделывая рыбу и запихивая кусочки в рот. Шрекк откинул широкую полу своего пальто, закрывая ею все видимое пространство нижнего этажа.

– Не смотри, не смотри, Освальд! Сюрприз должен оставаться сюрпризом, - приговаривал он, закрывая шляпой лицо Пингвина.

Когда до конца лестницы оставалось две-три ступени, Макс убрал шляпу. От грома аплодисментов, казалось, содрогнулся дом. Пингвин чуть не подавился куском рыбы.

В большом зале первого этажа, оборудованном по последнему слову техники под офис, стояло человек двадцать. Они улыбались во весь рот и хлопали в ладоши. Все стены здесь были облеплены большими яркими плакатами с изображением Пингвина на фоне готэмских небоскребов, который держал в руках конституцию. Внизу красовалась надпись: "Выборы", а под ней алыми буквами было жирно набрано: "Освальд Кобблпот - этот тот, кто достоин стать мэром". К столам и крышкам компьютеров были привязаны воздушные шары, а под потолком растянуты гирлянды серпантина.

Увиденное не укладывалось в его птичьем мозгу, и он лишь бегал ничего не понимающим взглядом по стенам и лицам собравшихся. Макс, довольный произведенным эффектом, спустился вниз и, широким жестом радушного хозяина обведя зал, торжественно проговорил:

– Да, Освальд, да. Поклонение это тяжелый крест. Но кто-то должен помочь тем, кто не желает, чтобы мешали прогрессу. Мистер Кобблпот, вы как раз то, чего так не хватает нашему прекрасному городу! У вас есть бесценное волшебство очарования. Пошли, - вдруг резко скомандовал он и поманил Пингвина пальцем.

Тот, переваливаясь, спустился со ступеней и, подойдя к Максу, подтянул его за лацкан пальто к своему носу.

– Что здесь написано?
– прошипел он.

– Ты разучился читать?
– Шрекк по-отечески улыбнулся и похлопал Освальда по плечу.

– МЭР?!

– Да, мэр.

– Но, Макс, - возбужденно шипел Пингвин, - выборы были в ноябре.

– Ну и что?

– А сейчас конец декабря!

Освальд испуганно косился на собирающихся вокруг них людей.

– Не волнуйся. Вот Джинн и Джойл, они мои консультанты, - Макс указал на долговязую девушку

с тощим резиновым лицом и коренастого бесформенного очкарика в клетчатом костюме.

Одинаково улыбаясь, они подошли к Пингвину и участливо склонились над ним. Очкарик достал из длинной бархатной, неизвестно каким образом появившейся у него в руках, коробочки позолоченный мундштук и бесцеремонно засунул его в рот человека-птицы.

– Вот то, что вам принадлежит по праву, - прошепелявил он, извиваясь, со слащавой улыбкой на лице.

Пингвин несколько мгновений подержал во рту холодный металл и затем, подняв голову, выплюнул мундштук, целясь парню в очки. Тот ловко увернулся и безделушка, упав на пол, откатилась под ближайший стол. Потерпевший неудачу консультант отошел в сторону. Освальд, освободившись, развернулся было к Максу, но тут красотка с резиновым лицом преградила ему дорогу.

– Я Джинн, - затараторила она.
– Привет.

Она деловито взяла со стола пару обычных перчаток и принялась охотиться за рукой Освальда.

– Ну-ка. Прежде всего вам нужно вот это, - ее прищуренные глаза бегали, попеременно останавливаясь то на Пингвине, то на Шрекке.
– Мы знаем, что избиратели очень любят, когда им пожимают руки.

Пингвин некоторое время отбивался, а потом, видимо решив, что все равно придется подчиниться, протянул приставучей красавице свой плавник. Улыбка стала медленно сползать с лица консультанта. Она беспомощно и жалобно посмотрела на Макса, но тот лишь приподнял брови и прищурил глаза, что должно было означать: "Разбирайся, мол, сама".

– Ну... Наверное... Это мы пока отложим, - заюлила она, переводя взгляд с руки Освальда на злополучные перчатки.
– Нет? Да... Ну тогда в другой раз. Хорошо?

Ей было крайне неловко, а Пингвин, видя ее смущение, злорадно захохотал. Но тут на помощь сотруднице пришел очкарик.

– Это пустяки, - он расплылся в улыбке.
– Тем более, что в мэрии не так уж много зеркал.

– Да?

Пингвин широко раскрыл рот и загоготал. Нет, он не смеялся, он орал. Орал зло и надсадно, но это, конечно, был лучший выход из создавшегося двусмысленного положения - и помощники Макса тут же поддержали его, захохотав во все горло.

– Могло быть и хуже, - сквозь поддельный смех утешал их разбушевавшийся Кобблпот, - у меня из носа могла бы течь кровь.

– Из носа?..
– пронзительно верещала девица, словно ничего более смешного ей не доводилось слышать за всю жизнь.

– Да, да!

– Течь кровь?..

Очкарика смех согнул пополам и его смазливая рожа чуть не уткнулась Освальду в плечо.

Остальное произошло так неожиданно, что...

Пингвин вцепился зубами в очкариков нос. Консультант взвыл от боли и несколько раз дернулся, пытаясь вырваться. Но тщетно. Тонкая струйка крови веселым фонтанчиком била вверх, заливая белоснежную блузку девицы...

Человек-птица разжал челюсти. Парень отлетел в сторону и, причитая, побрел к столу, на котором стояло большое зеркало. Девушка бросилась ему на помощь, сочувственно повизгивая. Все замерли, ожидая, что же будет дальше. Освальд был взбешен бестактным поведением и глупыми выходками резвящихся консультантов. Его черные глаза бегали по лицам, высматривая новую жертву. Он уже сделал несколько шагов вперед, но... Макс вовремя понял, что еще немного - и вместе в подаренной рыбкой в желудке кандидата в мэры окажутся носы и уши его сотрудников. Он хлопнул в ладоши и громко крикнул: