Бэтмен 1-2
Шрифт:
Кошка облизнулась, сдернула перчатку и продолжила работу.
Через час окно на втором этаже старого дома со звоном вылетело в ночной холод, разгоняя перепуганных котов. Тихий кошачий плач наполнил улицу, он усиливался, рос, и, дойдя до апогея, замер.
В это время одна кошка призналась своей подружке:
– Знаешь, киса... Не знаю как тебе, но мне сейчас гораздо лучше!..
Утро выдалось хмурое и пасмурное. Серое небо, как тяжелое одеяло, придавило город. Настроение природы совпадало с настроением граждан, начинающих потихоньку оправляться от потрясений вчерашнего вечера. На улицах было пустынно
Мэр быстро подошел к трибуне и, облокотившись на нее, обвел присутствующих напряженным взглядом. Сидящий слева от него мистер Шрекк слабо кивнул. Мэр начал:
– Дамы и господа! Сегодня я хочу подвергнуть критике тот хаос, который творится сейчас в нашем городе. Это должно прекратиться и будет прекращено. Мы не допустим, чтобы такой большой и процветающий город, как наш, терроризировала шайка каких-то клоунов! По-видимому, они решили, что им все дозволено? Но это - их большая ошибка. У нас хватит средств и выдержки, чтобы положить конец этому вопиющему безобразию. Наш город, господа, распадается на части, вместо того, чтобы быть монолитным, как скала, как глыба, для отражения надвигающейся опасности. И мы - я и мэрия - полны решимости прекратить эти безобразия. То, что произошло вчера, не должно больше повториться никогда!
Слушатели одобрительно зашумели.
– Я знаю, - продолжал мэр, - может, сегодня и не стоит об этом говорить, но тем не менее, сейчас Рождество. Нужно веселиться и хоть на время забыть о неприятностях. Я говорю это не как чиновник, а как муж и отец.
Мэр указал рукой в сторону сидящей справа от него женщины, держащей на руках маленького ребенка, одетого в красный комбинезон Санта-Клауса с оторочкой из белого меха. Все с умилением смотрели на эту настоящую американскую семью и никто не заметил, как сзади, делая сальто и кульбиты, приблизился щуплый человек, одетый в шутовской наряд. Он подбежал к жене мэра и, выхватив ребенка из ее рук, ринулся к трибуне, оттолкнув плечом опешившего мэра.
– Я не буду говорить долго, - улыбаясь и показывая гнилые зубы, проговорил он.
– Я буду говорить коротко. Спасибо.
Растолкав бросившуюся было к нему охрану, он перекувырнулся через голову и покатился в толпу. Люди шарахались от него, как от бомбы. Прижимая к груди ребенка, клоун высоко подпрыгнул, еще раз перевернулся в воздухе и нырнул в открытый кем-то канализационный люк.
Жена мэра вскрикнула и упала без чувств. А все собравшиеся бросились к зловещему отверстию, всматриваясь и вслушиваясь в зияющую темноту, не смея произнести ни звука.
Из люка послышался детский плач и чей-то истошный крик.
– Нет! Нет! Это человек-пингвин!
– раздавалось из мрака.
– Забери, забери ребенка! Забери, только мне ничего не делай!
– верещал омерзительным голосом кто-то внизу.
Через мгновение все стихло. Толпа безмолвствовала. И вдруг в гробовой тишине из люка показалась лысая блестящая голова человека с гигантским птичьим носом и большими синими губами
Люди хором ахнули и стали испуганно отступать, оглядываясь друг на друга, освобождая дорогу. Никто не решался приблизиться к тому странному полу-человеку, полу-пингвину. Только вездесущие, безрассудно смелые репортеры, наконец сумевшие пробить живой заслон, придвинули к нему свои микрофоны, направили объективы фотоаппаратов и телевизионных камер.
Пингвин вышел из люка и, быстро перебирая кривыми коротенькими ножками, подошел к мэру. Тот, как во сне, взял из его рук ребенка и передал жене, которая только что пришла в себя. Она обняла младенца и, прижав его к груди, поспешила укрыться от бросившихся было к ней репортеров за непроницаемыми спинами охраны.
Альфред придвинул стремянку и, взобравшись на нее, прицепил к верхушке елки маленького серебряного ангела с расправленными крыльями. Брюс подал ему шар и, подойдя к телевизору, покрутил ручки настройки.
На экране появилось взволнованное лицо спецкора.
– Это произошло несколько минут назад, - проговорил он, тяжело дыша в микрофон.
– В сквере, где проходил митинг, организованный мэрией, таинственный Пингвин спас жизнь ребенку мэра. Он появился совершенно внезапно...
На экране замелькали лица мэра, шерифа, Макса Шрекка, полицейских. Брюс увеличил громкость и уселся на диван.
Камера подъехала к странному маленькому человеку.
– Я хочу только одного, - заявил тот, - найти своих родителей: маму и папу. Выяснить, кто они и кто я. А затем вместе с ними постараться понять, почему они сделали то, что, по-видимому, считали необходимым. Почему они поступили так с ребенком...
– Пингвин поднес к лицу свои руки-плавники, затянутые в блестящую кожу перчаток.
– С ребенком, который родился немного другим, не таким, как все, - он провел длинным пальцем по своему длинному птичьему носу, - С ребенком, который свое первое Рождество, и все последующие тоже, справил в канализации.
Альфред спустился со стремянки и подошел к Брюсу.
– Мистер Вейн, - спросил он, поправляя очки, - что-то не так?
– Нет, - не оборачиваясь, ответил Брюс.
– Его родители...
– Он их потерял?
– Надеюсь, он найдет их.
– Какой ужас!
На экране вновь появился корреспондент, пробирающийся сквозь ряды своих коллег в Пингвину и стоящему рядом с ним Максу Шрекку. Достигнув цели, он продолжал репортаж:
– Вот рядом с этой живой легендой стоит знатный гражданин Готэма Макс Шрекк. Вы все его хорошо знаете.
– Он ткнул микрофон прямо под нос Максу: - Что вы думаете по поводу этого чудесного спасения, мистер Шрекк?
Макс поднял брови.
– Я считаю, - протянул он, - что этот человек достоин восхищения. Он настоящий герой. По крайней мере мэр должен быть ему признателен.
– А почему Пингвин не появился раньше? Ведь о нем ходили такие слухи!
– Спросите об этом его самого, - Макс подтолкнул репортера к Пингвину.
– Мистер Пингвин...
– Я боялся появляться наверху. Про меня насочиняли море небылиц. Пингвин то и дело закрывал лицо руками, защищая глаза от света вспышек. Мне нужен был повод... Нет! Скорее случай!