Бессмертные
Шрифт:
— Вивьен, я ничего не скажу им, ты можешь мне доверять. Но мне нужно отвести тебя в больничное крыло и обработать твои раны, в них может попасть инфекция.
Анзель смотрит на пронзительно, так внимательно, что я чувствую, как краснеют мои щеки.
— Что не так? — возмущаюсь я, таким пристальным вниманием. Я к такому не привыкла.
— Если я мог, то уже давно бы залечил твои раны.
Я хмурюсь мгновение, затем спрашиваю:
— Что тебе мешает?
— Здесь это запрещено, — мрачно отвечает он и продолжает
Я плавлюсь от взгляда этих нефритовых пронзительных глаз, боль отступает, но накатывает жуткая слабость. Так сильно хочу ему верить, что у меня сводит зубы. Не знаю сколько мы так сидим смотрим друг другу в глаза, пока я не слышу топот ног в коридоре, не меньше десятка человек скоро будут здесь:
— Скажи, что это ты их убил, Анзель… Скажи, что спас меня, — мой голос дрожит, тон почти умоляет. Гордыня внутри протестует, но я засовываю ее куда подальше.
Анзель молчит, крепче сгребая меня в охапку и, прижимая к себе, поднимается на ноги. Он делает это так легко будто я ничего не вешу.
Сюда врывается толпа гвардейцев, они окружают обезглавленных бездушных, озаряют темное помещение лампами и повсюду разносят их кровь своими тяжелыми сапогами. Анзель что-то им приказывает — они повинуются. Я же вжимаюсь в каменное тело вампира, чувствую кожей его тепло, его жизнь, которая бьется внутри него. Он не похож на этих кровожадных существ, которых нам описывали и называли их вампирами. Совершенно не похож.
Анзель меня куда-то несет меня. Все-таки мне нужна помощь, как бы я не отрицала это. Голова все еще гудит, но уже не так сильно, но вот остальные силы меня покинули, если Анзель сейчас меня поставит на ноги не уверена, что не свалюсь бесформенным мешком.
Глаза узнают ярко освещенные коридоры, по которым я бродила до нападения. Сейчас они полны жизни — слуги, гвардейцы, прочесывающие каждый темный угол. Внезапно Анзель остановился.
— Вивьен? — голос Ланса сплошная сталь. Я вывернула голову и увидела Ланса, который вел под руку испуганную Марианну.
Ланс злобно прищуривается. Его глаза — две голубые льдинки, буравили Анзеля, который все еще прижимал меня к себе. Оба мужчины мгновенно ощетинились видя друг друга. Тестостерон в воздухе можно было потрогать руками.
— Ты должна была оставаться в больничном крыле до утра, — в голосе Ланса звучит разочарование, но не ко мне — к себе, — Но я сам научил вскрывать тебя замки. Как ты обошла охрану?
Ланс задает правильные вопросы. Вопрос времени, когда они раскроют мои способности.
— Было не так-то уж сложно это сделать, — фыркаю я, но голос мой еще слаб и выдает мое измотанное состояние, — Почему она здесь?
Марианна бледная, с полными ужаса глазами, хватала воздух, ее взгляд метался с одного мужчины на другого, меня она полностью игнорировала,
— Они хотели меня забрать, — лепетала она, — Меня…
Никогда не думала, что такое ядовитое создание можно напугать так сильно. Или она преувеличивает?
— Анзель, когда ты ушел, они ворвались ко мне в комнату, — Марианна бросила на меня гневный взгляд, — Мне повезло — Ланселот был поблизости.
В моей груди растеклось отвратительное едкое чувство. Ревность. Но я не должна испытывать ничего подобного, не к нему, не к вампиру. Ланселот. Это имя ему больше подходит в амплуа Алхимика.
— Да, Анзель, — в голос Ланса сквозит ехидство, — На Марианну напали, но доктор ее уже осмотрел, ей нужно лишь принять успокоительное и уложить спать. Поможешь? Вивьен ты сейчас помочь не можешь по известным тебе причинам.
— Ты посидишь со мной немного? — голос Марианны дрожит, а я дрожу от того, что мне придется остаться с Алхимиком наедине.
Пальцы Анзеля крепко сжимают меня, я ощущаю, как напряглись мышцы его тела под одеждой. Я не хочу, чтобы он покидал меня, с ним мне спокойнее. Чудесно, как я докатилась до того, что мне спокойнее с вампиром?
— Как ты, Вивьен? — голос Ланса смягчается, он подходит ближе и практически вырывает меня из рук Анзеля, — Благодарю, Анзель, что нашел этого непослушного ребенка.
— Я зайду к тебе завтра, Вивьен, — коротко отвечает Анзель и берет под руку Марианну, которая почти падает в его объятия.
Во мне столько противоречивых чувств, совершенно себя не узнаю и не понимаю. Я еще никогда не чувствовала себя так глупо.
Глава 12. Обмани хитреца
В больничном крыле царил полумрак. Одна рука мужчины обвила мои плечи, другая — плотно стискивала талию, не давая мне упасть. Всем телом я чувствовала его тело, а он — мое. Стало неловко. Я хотела отстраниться. Но мне показалось, что Ланс не торопился меня отпускать. Наконец он разжал руки и приказал:
— Сядь.
Я бросаю на него очередной мрачный молчаливый взгляд, пока Ланс бережно кладет меня на белоснежную кушетку, мои окровавленные одежды и пальцы тут же оставляют следы на накрахмаленном постельном белье.
Он усадил меня, а сам опустился на пол у моих ног. Положил руку мне на колено и двинулся от него вверх. Его тонкие пальцы прошлись по моему бедру до кровоточащей раны. Нежно и неторопливо погладили кожу вокруг неё, так чувственно будто наслаждаясь каждым касанием. Я шумно выдохнула, не ожидая такого внимания к моим бедрам.
Он продолжал гладить, то чуть сдавливая, то отпуская. Склоняясь все ниже так, что его дыхание ласкало и обдавало меня тёплом, а губы вот-вот коснуться моего тела.