Бесплодные земли

Кинг Стивен

Только задним числом Джейк понял, что Тик-Так, оборачиваясь, сделал какое-то движение — молниеносное, не движение даже, а промельк. Только теперь, присмотревшись, Джейк понял, что тонкой белой рукояти кинжала, торчавшей из ножен, подвешенных на ремне на плече Тик-Така, на месте не было. Нож, вонзившийся в грудь темноволосой женщины, находился теперь на другом конце комнаты. Тик-Так выхватил и швырнул его с невероятною скоростью — даже Роланду, наверное, было бы трудно тягаться с ним. Это смахивало на какой-то фокус. Злобный, жестокий фокус.

В полном молчании все остальные наблюдали

за тем, как женщина пошатнулась и сделала пару шагов по направлению к Тик-Таку, хрипло дыша и держась обеими руками за нож, вошедший ей в грудь по самую рукоятку. Проходя, она задела бедром торшер. Мужчина в черном костюме, которого Тик-Так назвал Хутсом, метнулся вперед и подхватил его, не дав упасть. Сам Тик-Так даже не шевельнулся; он так и сидел, неподвижный, на своем троне, перекинув одну ногу через подлокотник, и с ленивой улыбкой смотрел на женщину.

Она споткнулась о край одного из ковров и стала падать лицом вперед. И тут Тик-Так снова сделал одно движение, неуловимое, молниеносное: согнул, а потом резко выпрямил ногу, перекинутую через подлокотник кресла, ударив женщину в низ живота. Ее отшвырнуло назад. Изо рта ее хлынула кровь и попала на мебель. Женщина ударилась о стену и сползла по ней на пол, где и затихла, уронив голову на грудь, как киношная мексиканка в сиесту, присевшая отдохнуть у прохладной стены — почему-то у Джейка возникло такое сравнение. У него в голове не укладывалось, что она мертва: слишком быстро — до жути быстро — она перешла в царство мертвых из мира живых. Свет неоновых ламп превратил ее темные волосы в полупрозрачную дымку, отливающую голубым и алым. Остекленевшие ее глаза, в которых навечно застыло предсмертное изумление, смотрели прямо на Тик-Така.

— Я ее предупреждал, и не раз, насчет этого смеха, — заметил тот, переводя хмурый взгляд на вторую женщину, грузную, рыжеволосую, чем-то похожую на грузовик. — Или нет, Тилли?

— Предупреждал, — тут же поддакнула Тилли. Глаза у нее так и горели восторженным страхом. Похоже, все происходящее сильно ее возбуждало. Она то и дело облизывала губы. — И не раз. Могу чем угодно поклясться, чтоб мне провалиться.

— Ага, — лениво заметил Тик-Так, — с такой жирной задницей, как у тебя, провалиться недолго. Передай мне мой ножичек, Брендан, и не забудь протереть его хорошенько.

Приземистый кривоногий мужчина сорвался с кресла и бросился выполнять приказание. Нож поначалу не поддавался; он, похоже, застрял в кости незадачливой черноволосой женщины. Бросив испуганный взгляд на Тик-Така, Брендан покрепче схватился за рукоятку и потянул посильнее.

Тик-Так, однако, тут же забыл и о Брендане, и о бедняжке, которая — в буквальном смысле этого слова — умерла от смеха. Взгляд зеленых сверкающих глаз уже впился в Джейка, который явно интересовал его больше, чем мертвая тетка.

— Подойди ближе, салага, — велел Тик-Так. — Хочу получше тебя рассмотреть.

Гашер пихнул Джейка вперед. Тот споткнулся и наверняка бы упал, если бы сильные руки Тик-Така не подхватили его за плечи. Убедившись, что мальчик восстановил равновесие, Тик-Так отпустил его плечи, схватил за запястье левой руки и поднял ее кверху. Внимание его привлекли часы «Сейко».

— Если это действительно

то, что я думаю, тогда это верный и истинный знак, — пробормотал Тик-Так. — Скажи-ка мне, мальчик… что это у тебя за сигул?

Джейку, который понятия не имел, что такое сигул, оставалось надеяться только на благосклонность судьбы.

— Это часы. Только они не работают, мистер Тик-Так.

Хутс хохотнул и тут же испуганно зажал рот ладонями, когда Тик-Так повернулся к нему. Впрочем, уже через секунду Тик-Так повернулся обратно к Джейку, и хмурое его выражение сменилось вдруг лучезарной улыбкой. Глядя на эту улыбку, как-то даже не верилось, что здесь, в этой комнате, только что произошло убийство — что у стены сидит мертвая женщина, а не киношная мексиканка, присевшая отдохнуть в сиесту. Глядя на эту улыбку, не верилось даже, что все эти люди — душевнобольные, а сам Тик-Так, скорее всего, самый буйный и главный псих в этом большом дурдоме.

— Часы. — Тик-Так кивнул головой. — Что ж, название вполне подходящее: в конце концов, для чего эти штуки, которые время показывают… чтобы часом на них поглядывать. Верно, Брендан? Гашер? Тилли?

Они ответили дружными возгласами одобрения. Одарив их своею обворожительною улыбкой, Тик-Так опять повернулся к Джейку. Джейк заметил, однако, что эта улыбка, пусть даже и располагающая донельзя, не затрагивает его глаз. Глаза Тик-Така не улыбались, они оставались такими же, как всегда: холодными, жесткими и любопытными.

Он протянул палец к часам на левом запястье Джейка — они показывали девяносто одну минуту восьмого, причем вечера и утра одновременно — и тут же отдернул руку, так и не прикоснувшись к стеклу над электронным, на жидких кристаллах, табло.

— Скажи мне, мой юный друг… эти твои «часы», они, часом, не с ловушкой?

— Чего? А-а! Нет. Они без ловушки. — Джейк дотронулся пальцем до «Сейко».

— Это еще ничего не значит, если они настроены на частоту твоего тела, — заметил Тик-Так. Теперь он перешел на резкий, пренебрежительный тон — таким тоном всегда разговаривал папенька Джейка, когда не хотел, чтобы его собеседники догадались, что он не врубается совершенно в предмет разговора. Тик-Так задумчиво покосился на Брендана, и Джейк догадался, что тот сейчас взвешивает все за и против, решая, стоит ли назначать кривоногого коротышку своим уполномоченным «дотрагивателем». Эта идея, должно быть, его не прельстила. Тик-так отвернулся от Брендана и опять заглянул Джейку в глаза. — Если эта фигня шибанет меня током, ты у меня через тридцать секунд задохнешься, дружок, носом в собственной заднице.

Джейк тяжело сглотнул, но ничего не сказал. Тик-Так протянул руку и на этот раз дотронулся пальцем до циферблата. Как только он прикоснулся к часам, все цифры сменились нулями и отсчет времени начался заново.

Тик-Так прищурился в первый момент в ожидании предполагаемого болевого импульса, а когда стало ясно, что никакого разряда не будет, в уголках его глаз появились морщинки первой искренней — настоящей — улыбки. Джейк решил, что подобное преображение объяснялось отчасти тем, что Тик-Так упивался сознанием собственной храбрости, хотя в основном это было обычное удивление. Плюс, конечно же, интерес.