Бесплодные земли
Шрифт:
Он отпустил кнопку и с нетерпением уставился на дверь. Колесо даже не шелохнулось, а из динамика раздался ровный гнусавый голос:
— Пароль?
Гашер нахмурился, задумчиво поскреб подбородок длинными грязными ногтями, потом, ничего, видимо, не придумав, приподнял повязку над глазом и выдавил очередную порцию желтовато-зеленой слизи.
— Этот Тик-Так со своими паролями! — пробубнил он, обращаясь к Джейку. Голос его прозвучал раздраженно, но за показной его злостью скрывалась тревога. — Тик-Так — парень, конечно, крутой, но иной раз его зарубает, скажу я тебе, не по делу.
Нажав
— Кончай, Тик-Так! Ты что, голоса моего не узнал? Может, тебе слуховой аппарат подарить?!
— Да узнал я тебя, успокойся, — вернулся в динамик гнусавый, немного манерный голос. Джейку он показался похожим на голос Джерри Рида в роли Барта Рейнольда в сериале «Смоуки и Бандит». — Но я же не знаю, с кем ты там, правда? Ты что, забыл: наша видео камера гикнулась еще в прошлом году?! Называй пароль, Гашер, иначе будешь там гнить до скончания века!
Гашер засунул в нос палец, вытащил сгусток соплей цвета мятного желе и расплющил его на решетке динамика. Джейк наблюдал за этим ребяческим проявлением злости с немым изумлением — ну разве не прелесть?! — чувствуя, как в горле его пузырится и рвется наружу совсем неуместный истерический смех. Стоило столько нестись, задыхаясь, по запутанному лабиринту, переполненному ловушками, потом брести под землею во тьме кромешной, чтобы застрять потом у какой-то там двери в конце тоннеля, потому только, что Гашер забыл пароль?
Гашер злобно зыркнул на Джейка, потом провел рукой по черепушке, снимая с головы мокрую от пота желтую повязку. Он был, как выяснилось, абсолютно лысым, если не брать в расчет парочку жалких пучков вздыбленных черных волос, похожих на иглы дикобраза. Над левым виском наблюдалась глубокая вмятина. Поковырявшись в повязке, Гашер извлек на свет обрывок мятой бумаги.
— Благослови, Господи, Хутса, — пробормотал он себе под нос. — Хутс молодец, позаботился обо мне, и весьма кстати, да.
Он уставился на бумажку, повертел ее то одной, то другой стороной, а потом протянул ее Джейку и шепнул ему, понизив голос, словно боялся, что Тик-Так может подслушать его, хотя кнопка «ГОВОРИТЕ» на переговорном устройстве была не нажата:
— Слушай, ты ведь настоящий маленький джентльмен, правда? А самое первое, чему учат всякого джентльмена после того, как он уже научился не ссать на углу и не кушать зубную пасту, — так это читать. Давай-ка, прочти мне, что тут за слово написано, зайчик, а то что-то оно у меня выскочило из башки… честное слово.
Джейк взял бумажку, взглянул на нее и снова поднял глаза на Гашера:
— А если я не прочту? — спросил он спокойно.
От такого ответа Гашер на секунду опешил… а потом снова расплылся в ухмылке, сопровождавшей всегда приступы его мрачного и опасного «добродушия».
— Тогда я сожму твою нежную шейку и буду стучаться твоей башкой в дверь, — сообщил он. — Тик-Так, правда, вряд ли проникнется, так что я сомневаюсь, что мне удастся даже таким радикальным способом убедить старину Тикки впустить меня — он, знаешь ли, все еще нервничает немного из-за твоего крутого приятеля, — но мне станет хотя бы легче, когда я увижу, как мозги твои растекаются по колесу.
Джейк задумался
«Только не смейся. Если ты рассмеешься, он тебе точно вышибет мозги».
Не смотря на свою браваду и все угрозы, Гашер смотрел на Джейка с явным и искренним беспокойством, и Джейк отметил про себя одну важную вещь, которая потом может ему сослужить неплохую службу: Гашер действительно не боится смерти… но зато боится унижения.
— Ну ладно, Гашер, — сказал он спокойно. — Там написано: «щедрый».
— Дай сюда, — Гашер выхватил мятый листок из рук Джейка, засунул бумажку обратно в платок и, быстренько обмотав желтую тряпку вокруг лысой своей черепушки, вдавил пальцем кнопку на переговорном устройстве. — Эй, Тик-Так? Ты еще здесь?
— А где я, по-твоему, должен быть? На Западном Конце мира? — В гнусавом манерном голосе теперь слышалось легкое изумление.
Гашер показал динамику белесый и бледный язык, но голос его звучал заискивающе, едва ли не подобострастно:
— Пароль — слово «щедрый», и красивое слово, замечу! А теперь впусти меня, будь я проклят!
— Конечно-конечно. — Где-то рядом включился скрытый механизм. Джейк аж подскочил от неожиданности. Колесо в центре герметичной двери пришло в движение. Когда оно провернулось и остановилось, Гашер взялся за него обеими руками и рванул на себя. Потом схватил Джейка за руку, дернул его вперед, так что тот едва не споткнулся о приподнятый над полом порожек, и втолкнул в странную комнату, «страньше» которой Джейк в жизни не видел.
Роланд спустился к тусклому розоватому свету. Из-за ворота его рубахи, расстегнутой на груди, выглядывали, мерцая, умные глазки Ыша; вытянув до предела свою длинную шейку, ушастик принюхивался к струям теплого воздуха, проникающим через вентиляционные решетки. В кромешной тьме подземелья Роланду пришлось полностью положиться на нюх животного, и он очень боялся, что Ыш потеряет след Джейка на проточной воде… но когда он услышал пение — сначала Гашера, потом Джейка, — отдающееся гулким эхом в тоннелях, он смог немного расслабиться. Ыш не ошибся.
Ыш тоже услышал пение. До этого момента он продвигался вперед медленно и осмотрительно, время от времени возвращаясь даже немного назад, чтобы лишний раз убедиться в том, что чутье его не подвело, но, едва заслышав голос Джейка, пустился бегом, натянув до предела кожаный поводок. Поначалу Роланд испугался, что ушастик начнет звать Джейка своим хрипловатым пронзительным голоском — Эйк! Эйк! — но ушастик молчал. А когда они добрались до шахты, уводящей в нижние этажи этого Дицианова Лабиринта, Роланд услышал снизу гул какого-то нового механизма — по всей видимости, насоса, — за которым последовал металлический лязг захлопнувшейся двери.