Бешеная
Шрифт:
Я подскочила на ноги так резко, что стул с грохотом отлетел назад.
— Ой… Господи, простите! — мой голос сорвался на жалкий, задушенный писк. Я начала судорожно, бессмысленно хватать салфетки, пытаясь промокнуть расползающуюся красную лужу, стараясь не смотреть ни на кого.
Щеки горели огнем. Стыд, боль, слезы отчаяния — всё смешалось в один ком, застрявший в горле. Я чувствовала тяжелый взгляд Ильдара. Он буквально сверлил меня насквозь.
— Простите, я… я такая неуклюжая… — забормотала, комкая в руках мокрые от вина салфетки.
—
Она посмотрела на мое побелевшее, перекошенное лицо.
— Иди, умойся, — мягко, но настойчиво скомандовала девушка, слегка подталкивая меня к выходу из столовой. — Иди ко мне в спальню. Переоденься! Возьми там в гардеробе что-нибудь. Иди, иди, я тут сама всё уберу.
Я с благодарностью посмотрела на нее, готовая разрыдаться прямо ей в плечо. Только бы сбежать. Только бы не расплакаться прямо здесь, на глазах у него и его идеальной невесты.
Судорожно кивнула, развернулась и, не поднимая глаз, почти бегом бросилась вон из столовой.
Глава 27
Я влетела на второй этаж, чуть не споткнувшись на последней ступеньке, и ворвалась в спальню Киры.
Дверь за мной захлопнулась, отсекая приглушенный гул голосов снизу. Я прижалась к ней спиной, сползая вниз, и судорожно, с присвистом втянула воздух. Грудь разрывало на части.
Уезжает. Женится. Продает акции.
Мой внутренний мир только что не просто рухнул — его пропустили через промышленный шредер, полили бензином и сожгли. Я, со своими надеждами, извинениями и белоснежными шелковыми костюмами, оказалась даже не на вторых ролях. Я была просто пятном на обочине его идеальной, распланированной жизни.
— Хватит, — прошипела сама себе, зло вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Не смей реветь из-за этого ублюдка.
Я заставила себя подняться. На ватных ногах подошла к огромной гардеробной Киры. Мой роскошный «победный» шелковый брючный костюм теперь выглядел жалко: край штанины пропитался бордовым пятном, похожим на кровь. Как символично.
Порылась на полках Киры и выудила первые попавшиеся джинсы — благо, размеры у нас были примерно одинаковые.
Я только-только успела натянуть их на бедра и с громким щелчком застегнуть пуговицу, как за моей спиной раздался звук открывающейся двери.
На пороге спальни стоял Ильдар.
Он прикрыл за собой дверь, отрезая пути к отступлению. Лицо непроницаемое, взгляд темный, тяжелый, сканирующий меня с головы ног.
Вся моя боль и унижение мгновенно трансформировались в кристально чистую, концентрированную ярость.
— Ты какого хрена тут делаешь? Заблудился по пути в туалет?!
Он не ответил на мою агрессию. Даже не вздрогнул. Просто сделал шаг в комнату, засунув руки в карманы брюк.
— Хочу закончить этот цирк.
Цирк?!
То есть, мои чувства, моя униженность, это для
— Да пошел ты.
Я решительно зашагала прямо на него, намереваясь просто снести его с пути. Поравнявшись с ним, я со всей дури толкнула его плечом, собираясь вырваться в коридор. Как птица из клетки. Как Бешеная из капкана.
Но я забыла, с кем имею дело.
Мой удар пришелся словно в бетонную сваю. Ильдар даже не покачнулся. Вместо этого его рука метнулась вперед. Его стальные пальцы сомкнулись на моем предплечье, рывком останавливая мое бегство.
Я даже пискнуть не успела. Он резко, жестко дернул меня на себя, разворачивая. Мое тело с размаху впечаталось в его твердую грудь, вышибая остатки кислорода из легких. А в следующую долю секунды его рот обрушился на мои губы.
Никакой нежности. Никаких прелюдий. Только первобытное, собственническое, жадное доминирование.
Его свободная рука намертво впилась в мой затылок, зарываясь в волосы, не давая ни единого шанса отстраниться. Он целовал меня так, словно хотел сожрать, выпить до дна, стереть мою память и волю.
И знаете, что было самым страшным?
Моя физиология снова предала меня с потрохами.
Хваленые бабочки в животе? К черту бабочек! Внутри меня проснулся целый рой бешеных, плотоядных летучих мышей. Мой внутренний Годзилла, которого я внеочередной раз похоронила, вдруг открыл глаза, взревел и радостно бросился навстречу этому яду.
От запаха его парфюма, от вкуса его губ, от того, как его горячий язык по-хозяйски ворвался в мой рот, у меня мгновенно подкосились колени. Низ живота свело тугой, влажной судорогой. Я обмякла в его руках на одну позорную, жалкую секунду, позволяя этому поцелую затопить мой разум.
Но потом перед закрытыми глазами вспыхнула картинка: сверкающий бриллиант на фарфоровой руке.
«Он женится. Он чужой.»
Словно разряд тока прошил меня насквозь.
Я уперлась ладонями в его грудь и с дикой, неженской силой оттолкнула от себя.
Ильдар отшатнулся на полшага, тяжело дыша. Его губы были влажными, глаза — абсолютно черными от возбуждения. Но самое мерзкое — на его лице медленно расцветала та самая фирменная, издевательская, довольная улыбка сытого кота. Он видел, как я поплыла. Он знал, как на меня действует.
— Ты охренел?! — заорала я, вытирая губы тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть его клеймо. Меня трясло. — Ты совсем больной?!
Улыбка Валиева стала шире. Он чуть склонил голову набок, глядя на меня с ленивым превосходством.
— Ты дашь мне сказать или нет?
— Что?! Да ты просто конченый, беспринципный ублюдок! Лицемерный, эгоистичный кусок дерьма с комплексом бога! Ты притащил сюда свою невесту, сидишь там и улыбаешься, а потом зажимаешь меня по углам?! Думаешь, я твоя карманная шлюха для снятия напряжения перед законным браком?! Иди целуй свою фарфоровую куклу, Валиев! Иди вылизывай ее идеальные пальчики с твоим бриллиантом! А ко мне даже не смей…