Бешеная
Шрифт:
Я: Официально заявляю, что в то утро мой речевой аппарат и мозг рассинхронизировались. Я повела себя как перепуганный енот, больной бешенством, которого попытались погладить, а он в ответ отгрыз руку и сбежал в мусорный бак. Признаю: моя хваленая защитная броня дала сбой и выдала ошибку 404. Я не хотела обесценивать то, что было. Это не было «просто физиологией». И уж тем более «снятием стресса». Это было… охренительно. И я полная, клиническая идиотка, потому что до усрачки испугалась того, как сильно мне это понравилось.
Я зажмурилась и нажала «Отправить».
Всё. Карты на стол. Я буквально разделась перед ним во второй раз, только теперь морально.
Счетчик показал «Прочитано».
Я стояла, вцепившись в телефон обеими руками. Прошла минута. Две. Три. Пять минут. Экран предательски молчал. Индикатора «печатает» не было. Он просто прочитал мое самое искреннее, самое тяжелое признание в жизни — и молчал.
У меня внутри начало разрастаться глухое, холодное отчаяние. Может, я переборщила с енотом? Может, надо было просто написать «я была неправа»?
И вдруг телефон коротко завибрировал. Я судорожно вскинула его на уровень глаз.
Ильдар: Что за маньяк?
Я моргнула. Раз. Другой. Что? Какой к черту маньяк?!
До меня дошло через секунду. Мой блог. Абзац про куклу и записку от последователя моего сумасшедшего папаши. Он проигнорировал мое душераздирающее, искреннее извинение! Он проигнорировал моего метафорического бешеного енота! Он обошел всю лирику по широкой дуге и мгновенно включил режим службы безопасности!
Мое женское эго возмущенно топнуло ножкой.
Я: Простил?
Ответ прилетел мгновенно.
Ильдар: Нет.
Глава 24
Шопинг с Кирой Тагировой — это не просто прогулка по магазинам. Это спецоперация с безлимитным бюджетом, тактическим планированием и ковровыми бомбардировками самых дорогих бутиков столицы.
На следующий день после моего фееричного цифрового унижения мы встретились в центре. Диалогов не было — Кира просто посмотрела на мое лицо, всё поняла без слов, взяла меня под руку и потащила туда, где пахнет кожей тонкой выделки, селективным парфюмом и чужим превосходством.
Мы покупали мне броню.
Потому что, когда твое эго растоптано «Нет», а сердце предательски скулит, требуя добавки этого татарского героина, единственное, что тебя спасет — это внешний вид, способный убивать на расстоянии.
Я скупила половину отдела элитного нижнего белья. Кружево, тончайший шелк, какие-то абсолютно незаконные переплетения ремешков и тесемок. Зачем? А просто так. Мой внутренний Годзилла требовал чувствовать себя богиней хотя бы под одеждой. А потом мы выбрали ЕГО. Костюм. Скроенным самим дьяволом. Белоснежный, плотный шелк, идеальная посадка, подчеркивающая каждый изгиб, и вырез, балансирующий на тончайшей грани между корпоративной этикой и откровенной
Три дня.
Ровно три дня с момента его последнего сообщения я молчала. Мой телефон лежал на столе, как неразорвавшаяся мина. Руки чесались написать какую-нибудь колкость, скинуть мем, да просто отправить точку, чтобы спровоцировать реакцию! Но я держалась. Ты сказал «Нет»? Ты не принял мои извинения, написанные кровью моей гордости? Отлично, Ильдар Тимурович. Значит, мы пойдем с другой стороны. Значит, мы будем брать эту крепость измором и визуальным терроризмом. Я не стану скулить под дверью. Я Бешеная. Я заставлю тебя самого прийти и сказать, что ты передумал.
И вот, наступил день «Х».
Утром корпоративные чаты взорвались тихим, благоговейным шепотом: Валиев возвращается. Рейс из Азии приземлился, Его Темнейшество едет в офис.
Мой час настал.
Я собиралась так, словно шла получать «Оскар» и расстреливать бывших одновременно. Белоснежный костюм сел как влитой. Кружево нового, бессовестно дорогого белья едва угадывалось под плотной тканью, даря какую-то дикую, первобытную уверенность в себе. Идеальные стрелки, распущенные, тяжелые рыжие волны, красная матовая помада. Я посмотрела в зеркало и усмехнулась. Ну давай, босс. Скажи мне свое «Нет», глядя мне прямо в глаза.
Я приехала в «Тагиров-Сити», поднялась на сорок пятый этаж, чувствуя, как внутри всё искрит и вибрирует от предвкушения. Каблуки вбивали в паркет уверенный, победный ритм. Я завернула за угол, выходя в широкую галерею, ведущую к его кабинету.
И замерла.
Мой победный марш оборвался так резко, словно я на полном ходу влетела в бетонную стену.
Ильдар был там. Он стоял у панорамного окна в конце коридора. Всё тот же идеальный профиль, всё та же широкая спина в безупречном костюме.
Но он был не один.
В его объятиях — в самых настоящих, теплых, крепких объятиях — стояла девушка.
Я не могла сделать ни вдоха. Воздух просто застрял в легких битым стеклом.
Она была… совершенством. Тем самым классическим, безупречным идеалом, который так подходил мужчине его статуса. Густые, смоляные волосы, идеально гладкие, спадающие на спину тяжелым шелком. Тонкий, аристократичный профиль, миндалевидные темные глаза, фарфоровая кожа. Утонченная, сдержанная, породистая восточная красота. Никаких растрепанных кудрей. Никаких дурацких веснушек. Никакого вызова во взгляде.
Она была всем тем, чем никогда не смогу стать я.
Я смотрела, как пригвожденная к месту, не в силах ни отвести взгляд, ни сделать шаг назад.
Девушка мягко отстранилась от Ильдара, что-то тихо, радостно сказав. А затем она подняла руку и протянула ее ему.
Ильдар взял ее ладонь в свои большие, смуглые руки. Те самые руки, которые месяц назад вжимали меня в матрас. Те самые пальцы, которые стирали испарину с моего лба. Он опустил взгляд на ее кисть.
Даже с такого расстояния, в лучах утреннего солнца, бьющего из панорамного окна, я увидела, как на ее безымянном пальце сверкнул огромный, неприлично большой бриллиант.