Бешеная
Шрифт:
— Косточку на лифе поправляла.
Ильдар осекся. Его идеальные брови на мгновение взлетели вверх.
— Что?
— Повторить? Или нарисовать схему?
Он моргнул, явно сбитый с толку, затем перевел взгляд за мою спину, вглубь кабинета.
— Могу войти?
Я молча отступила в сторону, пропуская его внутрь. Как только он перешагнул порог, кабинет мгновенно показался слишком тесным. Его парфюм тут же ударил по рецепторам, заставляя моего убитого внутреннего Годзиллу жалобно дернуть лапкой.
— Хотел спросить… Что за маньяк там на тебя охотится?
Моя спина выпрямилась, превращаясь в натянутую струну. Ах, вот оно что. Он пришел не объясняться. Он пришел решать проблемы.
— Не думаю, что вас, Ильдар Тимурович, это как-то касается, — ледяным тоном отчеканила я, обходя его по дуге и вставая за свой рабочий стол. Подальше от него.
— О как? Официально, значит. Окей. Ты моя сотрудница, Виктория. И я в ответе за твою безопасность. Если вокруг тебя крутится какой-то псих…
— Если со мной что-то случится вне офиса, это вас касаться не будет. Это во-первых, — я перебила его, опираясь ладонями о столешницу. — А во-вторых, с недавнего времени и по вашей же личной инициативе, я больше не ваш сотрудник. Я в прямом подчинении у Дамира Рустамовича.
Ильдар замер. Лицевой мускул на его щеке дернулся. Он сделал медленный шаг к моему столу, тяжело глядя мне в глаза.
— Что происходит? Еще пару дней назад ты писала мне, умоляя о прощении, извинялась, а сейчас… снова суку из себя строишь?
Я не выдержала. Искренне, горько и абсолютно зло рассмеялась.
— Он козел, а сука я . Охренительно просто!
— Чего?
— Того, Валиев! А не свалил бы ты?! — огрызнулась, чувствуя, как контроль над эмоциями окончательно летит в тартарары.
Его брови снова поползли вверх. Он смотрел на меня так, словно перед ним стояла инопланетянка.
— У тебя раздвоение личности, что ли? Я не понимаю. То ты бросаешься извиняться, то кидаешься на меня.
— Я вот тоже не понимаю! — мой голос сорвался на крик. Забрало упало. Я вышла из-за стола, сжимая кулаки так, что стало больно. — Я не понимаю, зачем нужно было трахать меня, когда сам жениться собрался?! У вас, у татар, это в порядке вещей, что ли?!
Слова повисли в воздухе.
Ильдар застыл. Его глаза расширились. Он смотрел на меня несколько секунд, явно переваривая то, что я только что выкрикнула.
А затем произошло то, чего я ожидала меньше всего.
Он не стал оправдываться. Не стал злиться.
Его губы дрогнули, и он вдруг… заулыбался. Широко, искренне, с каким-то абсолютно ненормальным облегчением. А потом и вовсе негромко рассмеялся, откидывая голову назад.
— Так вот в чем дело, — сквозь смех протянул он. — Я понял. Ревнуешь, Бешеная. Ну ладно тогда, как знаешь. Увольняться, надеюсь, не соберешься из-за этого?
Ревную?! Да он издевается?! Мой мир рухнул, я чувствую себя использованной подстилкой, а он стоит и ржет?!
— Еще чего! Не дождешься! Смотри только, чтобы твоя будущая жена вдруг не узнала, как именно ты проводишь время, пока она дома тебя ждет!
Смех Валиева оборвался. Взгляд мгновенно
Он шагнул ко мне. Быстро, хищно, неотвратимо. Я инстинктивно отступила, но уперлась в край стола.
— Ты мне угрожаешь?
— Предупреждаю, — вздернула подбородок, отказываясь отводить взгляд, хотя сердце билось о ребра, как птица в клетке. — Чтобы больше ко мне не лезли.
Ильдар оперся одной рукой, запирая меня в ловушку. Он наклонился так близко, что его губы оказались в миллиметре от моего уха.
— А если не послушаю? — его дыхание обожгло мою кожу, заставляя предательскую дрожь пробежать по позвоночнику. — Трахать мне тебя понравилось, Вика.
Я попыталась оттолкнуть его, но он только прижался теснее, так, что я почувствовала его твердость.
Матерь божья, он хочет меня.
— Особенно то, — продолжил шептать и от этих интимных, грязных слов низ моего живота мгновенно, мучительно свело судорогой, — как ты скулила и царапала мне спину, умоляя не останавливаться… Ты ведь была такой узкой, такой горячей. До сих пор помню, как ты сжимала меня, когда кончала на моих пальцах, Лисицина…
Мои колени стали ватными. Влажный жар мгновенно затопил тело, разрушая все мои моральные бастионы. Этот ублюдок прекрасно знал, как на меня действовать. Он играл на моих инстинктах, как на рояле.
Я судорожно втянула воздух, сжала кулаки и, собрав в кулак всю свою оставшуюся волю и ненависть Бешеной, прошипела ему в лицо:
— Тогда я выпущу такую статью, что вся страна узнает, кто такой Валиев на самом деле. И ни один пиар-отдел тебя не отмоет.
Он медленно отстранился. В его глазах полыхал золотистый, довольный огонь. Он смотрел на меня, тяжело дышащую, возбужденную и злую, как на свой самый любимый трофей.
— Попробуй, киса. Попробуй.
Глава 26
Я с такой яростью шинковала несчастный болгарский перец, что рисковала вместе с ним настрогать в салат и собственные пальцы. Лезвие огромного шеф-ножа стучало по дубовой разделочной доске с ритмичностью пулеметной очереди.
— Вик, полегче, — донесся от плиты голос Киры. — Это перец, а не твой личный враг. Если ты прорубишь дыру в столешнице, Дамир вычтет ее стоимость из моей кредитки. А она, между прочим, из какого-то редкого итальянского камня.
— Прости, — я шумно выдохнула, сбавляя темп, и смахнула тыльной стороной ладони прилипшую ко лбу рыжую прядь.
Мы находились на кухне загородного дома Тагировых. И когда я говорю «кухня», представьте себе помещение размером с приличный ресторан, напичканное такой техникой, что с ее помощью можно было бы управлять полетами на Марс.
Но сейчас здесь царил абсолютно человеческий, домашний хаос.
Примерно два часа назад, когда я сидела в своем кабинете и гипнотизировала стену, переваривая утренний позор с Валиевым, мой телефон взорвался от звонка Киры. Она кричала в трубку так, словно дом уже горел: «Лисицына, спасай! Бросай свои пиар-стратегии и дуй ко мне! У меня катастрофа!»