Бешеная
Шрифт:
Катастрофа оказалась кулинарной.
Выяснилось, что к Дамиру внезапно, проездом буквально на один вечер, нагрянул какой-то очень давний друг семьи. Чуть ли не человек, который когда-то давно помог братьям Тагировым встать на ноги в бизнесе. Гость был старой закалки, консервативный до мозга костей, и Дамир имел неосторожность заявить ему: «Моя жена приготовит потрясающий домашний ужин».
Проблема заключалась в том, что штатных поваров, которые обычно готовили для Тагировых всякие фуа-гра и дефлопе, Кира на дух не переносила в моменты
— Я их выгнала! — бушевала она, когда я влетела в дом, на ходу скидывая свой злополучный белый пиджак. — Они мне тут начали свои микрозелени раскладывать и соусы из трюфелей вываривать! А я хочу приготовить что то домашнее, но у меня дети, я ничего не успеваю!
И вот я здесь. В чужой, безумно дорогой кухне, в шелковых брюках от своего «победного» костюма и накинутом поверх них фартуке с надписью «Kiss the Cook», зверски убиваю овощи.
А Кира, с растрепанными волосами, в похожем фартуке поверх домашних джинсов, колдовала над духовкой, откуда уже доносился одуряющий запах запеченного мяса с чесноком и розмарином.
— Так кого мы мысленно расчленяем? — Кира захлопнула дверцу духовки, вытерла руки полотенцем и, подойдя к кухонному острову, плеснула в два бокала рубиново-красное вино. — Давай, выкладывай. Ты приехала с таким лицом, будто только что похоронила надежду на светлое будущее.
Я отложила нож. Взяла бокал, сделала большой, неаристократичный глоток и тяжело оперлась локтями о столешницу.
— Знаешь, Кир… — я уставилась на темно-красную жидкость в бокале. — Бывают моменты, когда ты думаешь, что ты самая умная, хитрая и независимая. А потом жизнь макает тебя лицом в реальность, и ты понимаешь, что ты просто клоун.
Кира понимающе хмыкнула и прислонилась бедром к столешнице рядом со мной.
— Мужик? — безошибочно определила она.
— Один… парень, — я сглотнула, принципиально не называя имени Ильдара. Моя гордость и так была растоптана, чтобы еще и вслух признаваться жене босса, что я спала с его лучшим другом. — Мы работаем вместе. И… короче, у нас случился срыв. Переспали.
Кира ободряюще подняла бокал.
— Ну, с кем не бывает. Рабочие стрессы, корпоративы, тесные лифты. Дело житейское.
— Если бы! — я горько усмехнулась. — Я же у нас гордая. Испугалась того, как мне снесло крышу, и на следующее утро наговорила ему гадостей. Сказала, что это просто физиология. Что он для меня просто способ снять стресс. Охладила пыл, так сказать.
— Ой-ой, — Кира поморщилась, делая глоток. — Удар по мужскому эго. Болезненно.
— Вот именно. Он взбесился, отстранился. А я… я поняла, что сморозила чушь. Что он мне не безразличен. И я, как последняя дура, решила всё исправить.
Я вспомнила свое утро. Кружевное белье, стрелки, идеальный костюм. Меня снова замутило от стыда.
— Я сегодня нарядилась так, словно иду по красной ковровой дорожке. Надела свой лучший костюм. Шла к нему, готовая сдаться. Готовая сказать: «Окей, ты победил, меня тоже кроет, давай попробуем».
— Что? — Кира подалась вперед.
— Он стоял в коридоре с другой женщиной. Идеальной. Красивой, утонченной. И держал ее за руки. А на ее пальце, Кир, сверкал бриллиант размером с перепелиное яйцо!
Мой голос дрогнул. Я отпила еще вина, чтобы смочить пересохшее горло.
— Он женится. Этот гад собирается жениться на какой-то идеальной кукле, а меня… меня он просто трахнул, потому что я была под рукой и забавно огрызалась. И когда я сегодня это увидела, а потом устроила ему истерику… знаешь, что он сделал? Он рассмеялся! А потом зажал меня у стола и начал шептать грязные вещи о том, как я под ним стонала!
Я с силой стукнула дном бокала по столешнице.
— Я чувствую себя такой грязной, подруга. Такой использованной и тупой. Я пришла отдавать ему сердце, а оказалась просто временной игрушкой для снятия напряжения перед законным браком!
В кухне повисла тишина. Только тихо гудела вытяжка над плитой.
Я ждала, что Кира начнет давать советы. Или скажет, что я сама виновата (что было бы правдой). Но она сделала то, что в этот момент было нужно мне больше всего.
Она с силой, в сердцах, шарахнула кухонным полотенцем по столешнице.
— Козлы! Господи, какие же все мужики иногда непроходимые, тупорылые козлы!
Она подошла ко мне вплотную и обняла за плечи, крепко прижимая к себе. От нее пахло розмарином, дорогими духами и абсолютно искренней, сестринской поддержкой.
— Вик, послушай меня, — она отстранилась и заглянула мне прямо в глаза. — Ты не игрушка. И ты не клоун. Ты — охренительно красивая, умная и сильная женщина. Бешеная, мать ее, Лисицына! И если какой-то самоуверенный индюк решил поиграть с тобой, пока у него там намечается какая-то невеста — это говорит только о том, что он моральный урод, а не о том, что с тобой что-то не так.
— Думаешь?
— Ты имеешь право на ошибку! Мы все имеем право влюбиться не в тех и поверить не тем. Знаешь, эти мужики, вообще по-другому мыслят. Они эгоисты. Они привыкли брать то, что хотят, не думая о последствиях.
Она поправила мой фартук и решительно смахнула невидимую пылинку с моего плеча.
— Ты вытрешь слезы. Ты допьешь это вино. И ты больше никогда, слышишь, никогда не покажешь этому придурку, что он тебя задел. Пусть женится на своей идеальной кукле с бриллиантом. Поверь мне, такие браки — это тоска зеленая. Он еще локти будет кусать, вспоминая, какую огонь-бабу упустил. А ты будешь ходить мимо него с высоко поднятой головой, в своих шикарных костюмах, и смотреть сквозь него. Поняла?
Я посмотрела на Киру. В ее синих глазах горел такой праведный гнев, словно она была готова прямо сейчас пойти и лично открутить голову моему безымянному обидчику. И от этой солидарности, от этой простой, женской поддержки, мне вдруг стало чуточку легче. Узел в груди слегка ослаб.