Бешеная

Андрес Кэти

Но Валиев, даже с сорванной крышей, оставался Валиевым. Контрол-фрик до мозга костей.

Он перехватил мои лихорадочные руки, сжал оба моих запястья в одной своей широкой ладони и с силой впечатал их в матрас над моей головой. Я судорожно выдохнула, оказавшись в абсолютной ловушке его тела.

— Не спеши, — его голос был таким густым, низким и хриплым, что вибрировал у меня где-то в самом низу живота. — Ты ждала одиннадцать месяцев. Подождешь еще пару минут. Я хочу видеть, как ты меня хочешь. Хочу видеть

всё, что я с тобой делаю.

Он расправился с моим бельем так быстро, словно это была не ткань, а какая-то досадная помеха. Я даже не поняла, как осталась абсолютно, кристально голой. Его потемневший, голодный взгляд скользнул по моему телу, и от этого визуального сканирования моя кожа покрылась мурашками, а соски мгновенно затвердели, болезненно и сладко реагируя на его внимание.

Ильдар избавился от остатков своей одежды с небрежной грацией крупного хищника. И когда он снова навис надо мной… мой внутренний саркастичный журналист окончательно сдох и выкинул белый флаг.

Господи, он был идеален.

Широкие плечи, литой, рельефный пресс, золотистая кожа, покрытая легкой испариной, и эта первобытная, темная мужская сила, которая давила, подчиняла и заставляла всё внутри меня скручиваться в тугой, пульсирующий, влажный узел. Я смотрела на его возбуждение, и у меня пересохло во рту. Это обещало мне полное, тотальное физическое уничтожение.

— Смотри на меня, Вика, — приказал он.

Его свободная ладонь легла на мое бедро, медленно, дразняще поглаживая кожу.

Я смотрела.

Не могла отвести взгляд от его породистого лица, от этих карих глаз, в которых сейчас полыхал настоящий, концентрированный пожар.

Его пальцы скользнули выше, забираясь на внутреннюю сторону бедра. Я инстинктивно подалась навстречу его руке, тяжело дыша, сжимая зубы, чтобы не выдать стон.

— Какая же ты горячая… и какая мокрая, — хрипло выдохнул он, и его пальцы наконец-то коснулись моей влаги.

Меня выгнуло дугой навстречу его руке. Разряд тока прошил тело от макушки до пят. Я издала сдавленный, жалкий всхлип.

Это было слишком остро.

Слишком нужно.

Его пальцы начали безжалостно, но так дьявольски умело ласкать меня, находя самую чувствительную точку, нажимая, дразня, заставляя меня крутить бедрами по простыням.

Но этот татарский дьявол не стал сразу брать то, что я так отчаянно ему предлагала. Он знал, как сводить с ума.

Его губы, обжигающе горячие и влажные, заскользили по моей шее, спускаясь к ключицам. Он прикусил кожу, затем его рот переместился ниже.

Когда его губы властно сомкнулись на моем соске, а язык прошелся по чувствительному ореолу, я вскрикнула, откинув голову на подушку.

Мои пальцы, которые он наконец отпустил, мгновенно впились в его плечи, оставляя, наверное, кровавые полумесяцы на его коже.

Я задыхалась.

Он не просто целовал — он тянул, покусывал, сводил с ума, переходя от одной груди к другой, пока я под ним извивалась, скуля и умоляя дать мне больше.

Его рука

скользнула еще ниже. Пальцы безошибочно проникли внутрь, и когда он уверенно, с нажимом провел по мне, из моего горла вырвался абсолютно постыдный, громкий, дрожащий стон.

Я была на грани.

Я буквально плавилась под ним.

— Тише, киса — прорычал он мне в губы, сцеловывая мой стон. — Соседей разбудишь.

— Да пошли они… Ильдар, пожалуйста… — я потянула его на себя, обхватив ногами его бедра. — Я больше не могу…

Он перехватил мой безумный, поплывший взгляд. Его губы растянулись в хищной, темной ухмылке.

— Не передумала, Бешеная?

— Передумала.

Ильдар глухо рыкнул, подался вперед и вошел.

Сразу. На всю длину. Без предупреждения.

Меня словно разорвало пополам. Одиннадцать месяцев тишины встретились с абсолютной, давящей, обжигающей мощью его плоти. Я вскрикнула, до боли вцепившись в его предплечья, выгибаясь дугой. Перед глазами вспыхнули белые искры. Ощущение его невероятного размера внутри меня было на грани боли и такого пронзительного, невыносимого удовольствия, что из глаз брызнули слезы. Я чувствовала себя такой полной, такой растянутой, что не могла даже дышать.

Он замер.

Тяжело, со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы, упираясь лбом в мой лоб. Его мышцы были напряжены так, словно высечены из камня. Он крупно дрожал от напряжения, удерживая себя на месте, давая мне время привыкнуть, растянуться, принять его целиком.

— Твою ж… — хрипло выдохнул, зажмурившись, на его скулах ходили желваки. — Какая же ты… невероятно узкая. Как ты вообще этот год жила?

— Молча…

Боль отступала, растворяясь в жаре моего тела, а на ее место накатывала тяжелая, горячая, цунами-подобная волна абсолютного кайфа. Я жадно качнула бедрами навстречу ему, забирая его еще глубже.

— Не смей останавливаться.

И он сорвался.

Ильдар начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, вытягивая из меня душу каждым своим толчком. Он выходил почти до конца, заставляя меня стонать от потери, а затем вбивался обратно — до самого основания, до сладкой боли внизу живота. Я захлебывалась воздухом, мои ногти скользили по его влажной от пота спине.

А потом темп начал нарастать.

Это не было ванильным занятием любовью. Это была война. Та самая война, которую мы вели с первого дня нашего знакомства, только теперь она перенеслась в горизонтальную плоскость.

Ильдар жестко вколачивая меня в матрас, забирая каждый мой вдох. Каждый его толчок был мощным, безжалостным, выбивающим из меня остатки разума. А я отвечала ему с такой же первобытной яростью, кусая его за плечи, выгибаясь навстречу.

— Напиши… об этом… в свой блог, — выдыхал он между толчками, глядя в мои глаза.

— Не… дождешься… Это… эксклюзив!

Он глухо, хрипло рассмеялся, и этот смех вибрацией отдался прямо внутри меня. Его мощные руки скользнули под мою поясницу, приподнимая мои бедра, меняя угол.