Бесценный дар
Шрифт:
Что-то влажное и холодное коснулось ее руки, и она тихо вскрикнула. Только немедленно возникшая мысль о злорадном торжестве Рори Мак-Дональда удержала ее от испуганного крика. Инстинктивно она наклонилась вперед, уронив при этом свечу, которая выпала из подсвечника. Свеча докатилась до края ковра и, слава Богу, погасла. Облегчение было недолгим, потому что чернильная тьма стала еще непроглядней.
Замерзшая Энн скорчилась, прислушиваясь. Раздался едва слышный шум, и, несмотря на холод, ладони у нее вспотели.
– Кто здесь? – спросила она, и голос ее зазвенел
Звук послышался откуда-то слева, и она повернула голову в ту сторону как раз вовремя, чтобы заметить, как в темноте мелькнуло что-то светлое и тут же исчезло в глубине башенки.
Напуганная и злая, Энн поднялась и шагнула вперед, вытянув руки перед собой. Она добралась до двери и остановилась, безуспешно всматриваясь в темноту. Через несколько секунд ее глаза начали что-то различать во мраке, и она смогла кое-что разглядеть в этой маленькой комнате. Стены в ней были завешены портьерами. Узкое окно было открыто, и через него врывался сырой холодный ветер.
Она направилась к окну, чтобы закрыть его, и, когда повернулась, нечто белое появилось снова – на этот раз оно скользнуло под бахромой портьеры. Со всей возможной скоростью, на которую она только отважилась, Энн бросилась к колеблющейся занавеси и подняла ее. За ней не было ничего, кроме стены.
Тяжело дыша, Энн провела руками по другой портьере, но почувствовала за ней только холодный камень. Сердце колотилось у нее в груди. Уж не привиделся ли ей этот белый проблеск?
Энн вернулась обратно благодаря слабому отсвету огня в камине и оставшейся свече. Быстро оглянувшись через плечо, она устремилась к кровати и забралась под одеяла без дальнейших размышлений.
Привидений в комнате быть не могло – она не верила в привидения. Она не была ребенком – взрослая, весьма независимая женщина, которая не прячется под одеяло от страха перед сверхъестественным существом!
Честно говоря, Энн позволила себе поразмыслить над следующей альтернативой. Она могла отложить свою гордость подальше и спуститься вниз, в комнату Фиви. Но, конечно, если она так сделает, весть о ее трусости уж точно дойдет до слуха лэрда Данрэйвена – а этого она совершенно не хотела.
Энн тяжело вздохнула и забилась под одеяла.
3
Энн дремала, беспокойно ворочаясь под безумным взглядом бородатого человека, само присутствие которого, казалось, пугало ее. Они смотрели друг другу в глаза, причем против воли Энн. Первым ее побуждением было бежать, но, скованная сном, она была беспомощна. Она не могла шевельнуться…
Неожиданно что-то теплое скользнуло по лицу, и страшный сон рассеялся. Она открыла глаза и увидела широкие потоки солнечного света, врывавшиеся в окна и заливавшие кровать сиянием. Энн выбралась из-под одеял и села. Теперь, когда утренний свет больше не слепил ей глаза, она увидела лицо, вырезанное в камне под самым потолком, и узнала в нем того бородатого призрака из ее сна. Его голову украшал венок из плюща, а борода была из узловатых перевитых древесных корней.
Повернув голову, Энн увидела, что на каждой стене под потолком помещалось такое каменное лицо, и поняла, что это –
От этого ей стало неловко, причем чувство неловкости происходило от решения, которое она приняла посреди ночи, – долгой ночи, которая не принесла долгожданного отдыха. Она тогда забилась поглубже в постель, дрожа, несмотря на шерстяные одеяла, иногда погружалась в беспокойный сон и постоянно ожидала странных вздохов или звуков, горячо желая наступления дня. Но к утру в ней проснулось упрямство миссурийского мула – ничто и никто не выгонит ее из Данрэйвена. Ни Рори, ни его замок с привидениями, ни даже ее собственное ощущение, что она недостойна полученного наследства. Ей были нужны деньги Беллы, не только для себя и того дела, которое она надеялась открыть, но и для ее родителей, которые со страхом ожидали очередных медицинских счетов после того, как отцу сделали операцию на сердце. Судьба обронила нежданный лакомый кусочек прямо ей в руки, и она не собиралась выкидывать его.
Наверное, было уже поздно, Энн откинула одеяла и встала. Она открыла окно и высунулась, оглядывая окрестности.
Легкий ветерок коснулся ее лица, стирая воспоминания о ночной непогоде. Далеко внизу расстилалась широкая изогнутая полоса песка, выглаженная океанским приливом. Солнце играло на поверхности воды, отражавшей в чистом аквамарине безоблачное небо. Пара чаек скользнула над водой, окунулась в прибой, перекрикивая одна другую. Взгляд Энн проследил туманные сине-зеленые очертания острова Арран на горизонте, затем переместился на белые паруса лодок, подгоняемых свежим ветром. Был прекрасный летний день.
Энн поняла, что хочет прогуляться по берегу и взглянуть на Данрэйвен снаружи. Может, она и не выспалась в эту ночь, но отчего-то чувствовала себя много лучше, бодрее. Она непременно прогуляется, потом примет горячую ванну перед завтраком. С этой мыслью Энн отошла от окна, оставив его раскрытым, чтобы соленый теплый бриз наполнил комнату.
Затем Энн впервые как следует оглядела Шотландскую комнату, и та ей понравилась. Темнота предыдущей ночью скрыла от нее все очарование, но теперь Энн могла оценить прелесть спальни шестнадцатого века и ее простое убранство.
Занавеси, ковер и покрывало на кровати были из зеленой с синим клетчатой шотландки, деревянная мебель – из светлого старого дуба. Изяществу стройных столбиков кровати вторили гардероб и комод. Камин был, несомненно, старинным, и его резная каменная полка и облицовка под потолком были ярким примером изысков, часто использовавшихся строителями позднего средневековья.
Повинуясь неожиданному импульсу, она посмотрела в направлении башенки. Узкое окно и тканые занавеси – сокровище, а не комната.