Бернадот
Шрифт:
17 ноября Бернадот поехал к Наполеону в Мерзебург, и император лицемерно засыпал его комплиментами за победу под Халле. Маршал Лефевр в доверительной форме сообщил, однако, Бернадоту, что другие его коллеги, в особенности Мюрат, Бертье и Сульт, буквально лопались от зависти. «Они чувствуют себя униженными, — писал Лефевр, — и император разделяет их чувства. Мы намеревались выйти против резервного корпуса герцога Вюртембергского с 60 000 человек, а ты его разбил с менее чем 15 000. Если бы тебе это не удалось, они были бы больше довольны...»
Недовольство императора дало о себе знать уже на следующий день: Бернадот задержался в Халле всего на один день, но уже получил за это замечание. Наполеон явно придирался к маршалу, который во всех кампаниях прославился
Прусская армия после поражения принца Хоэнлоэ под Пренцлау практически перестала существовать, за исключением 21-тысячного корпуса Гебхарда Лебрехта Блюхера (1742— 1819), старого знакомца Бернадота. Согласно новому приказу, маршал Бернадот должен был преследовать отступающего на север гусарского генерала и фельдмаршала противника. Если бы Блюхер узнал, что его преследуют силы, почти вдвое уступавшие его корпусу, он бы непременно принял меры нанести поражение галантному ганноверскому губернатору. Но Бернадоту повезло. 31 октября его корпус появился под Штаргардом, наступая на пятки фельдмаршалу Блюхеру, который пытался спрятаться с остатками прусской армии в крепости Штральзунд. Каждый день его корпус участвовал в стычках с прусским арьергардом. 1 ноября он настиг арьергард Блюхера в лесу между Ябелем и Носсентином, а за лесом увидел вдали густые колонны пехоты и кавалерии.
Бернадот принял решение немедленно атаковать, тем более что где-то рядом под Деммином находился корпус Мюрата. Первым в атаку пошла дивизия генерала Дюпона, которая шаг за шагом вытеснила пруссаков из леса. Пехота противника спряталась за свою кавалерию — её у Блюхера оказалось здесь около 3000 всадников, в то время как у Бернадота в четыре раза меньше. Но до решительной схватки дело не дошло, противник отступил и под покровом темноты снова оторвался от преследователей.
Здесь во время преследования противника князь Понте-Корво чуть не погиб под копытами своей кавалерии. Конь сбросил его из седла на землю в тот самый момент, когда кавалерия в темноте пошла в атаку. Спасло чудо, и князь остался целым и невредимым. На следующий день он снова попал в переделку, в которой был окружён и едва не попал в плен. На сей раз выручил конь, князю удалось вырваться из кольца вражеских всадников и добраться до своих вольтижёров.
4 ноября Бернадот взял Шверин. К нему там наконец присоединились Мюрат и Сульт, а Блюхер к этому времени собрал все свои разрозненные и измотанные части под Гадебушем. Теперь прусский фельдмаршал направлял свой взор на старый ганзейский город Любек. Там он мог отсидеться и отдохнуть от наседавших со всех сторон наполеоновских маршалов.
6 ноября 1-й корпус, поддержанный корпусами Мюрата и Сульта, выступил в направлении Любека. Захватив в ночной стычке колонну пруссаков с обозом, французы окружили город и на утро следующего дня приступили к его осаде. В городе находился прусский гарнизон, полный решимости драться и не сдавать город французам. Но сопротивление защитников на участке Бернадота было сломлено, и скоро французы ворвались в город. Блюхеру со своим штабом чудом удалось спастись от плена, но раненые полковники Йорк и Витцлебен этой участи не избежали. Блюхер предпринял попытку продолжить оборону и отбить Йорка с Витц- лебеном, но тут подошли пехота и кавалерия Мюрата и Сульта, и пруссаки были вынуждены отступить в направлении к Ратекау.
Уличные бои в городе продолжались ещё два часа, но сопротивление защитников уже шло на убыль, и скоро весь Любек оказался в руках французов. Его жители подверглись жестокому грабежу, имели место и другие неприятные эксцессы. Остановить разгул победителей было трудно, поскольку в городе перемешались подчинённые трёх командиров. К князю Понте-Корво явилась депутация любекских властей с просьбой навести порядок в городе, тот ответил, что это входит и в его намерения, но пока солдат не разместят на постой, сделать что-либо будет трудно. Тем не менее, пишет Хёйер, он принял меры по ограждению любекцев от разгула своих солдат и предал нескольких мародёров трибуналу. Наполеон, приняв полковника
Блюхер, вошедший в Любек с 14—15 тыс. солдат и вырвавшийся из кольца всего с 9000, намеревался пробиться к Траве- мюнде и организовать оборону там. Но всё это было напрасно, разрозненные прусские части были полностью окружены, а сам Травемюнде скоро был взят французскими войсками. Остатки прусской армии попали в отчаянное положение, и, казалось, никакого спасения для них уже не было. Князь Понте-Корво предложил ему капитулировать на условиях, при которых все пленные сохранят своё имущество. Блюхер, известный в своей армии по кличке «Старая шпага», был вынужден признать безысходность ситуации. На церемонии подписания условий капитуляции он заявил: «Я капитулирую, потому что у меня не осталось ни хлеба, ни амуниции»90. Успех Любекской операции, с удовлетворением пишет Хёйер, полностью обязан командованию Бернадота и действиям его 1-го корпуса.
Здесь, на севере Германии, маршал Бернадот стал участником одного знаменательного эпизода, на котором стоит остановиться подробнее. В Лауэнбурге дислоцировались около 1500 шведских пехотинцев и кавалеристов, которых шведский король Густав IV Адольф выставил против наполеоновских войск в соответствии с договором от 3 декабря 1804 года с Англией и от 14 января 1805 года — с Россией. Командовал ими полковник и генерал- адъютант фон Мориан — возможно, неплохой офицер, но неспособный к решению крупных оперативных задач. 1 ноября Мориан узнал о приближении французов и получил приказ отступать к морю. Он намеревался в Травемюнде сесть на корабли и перебраться по морю в Померанию.
3 ноября полковник Мориан постучался в закрытые ворота ганзейского города Любека, но власти впустить шведов в город отказались. Тогда они вошли в город без разрешения. Далее полковник Мориан отослал ротмистра Тройли в Травемюнде с приказом конфисковать все стоящие на рейде суда и ждать прихода шведского корпуса, но потом вдруг, не дожидаясь вестей от Тройли, принял решение посадить своих людей на корабли прямо в Любеке. При этом меньшая часть солдат уже покинула Любек и находилась на полпути к Травемюнде.
Утром 5 ноября шведы, не торопясь, заканчивали посадку на любекские суда. Отсутствие спешки объяснялось вполне просто — с моря дул противный ветер, так что первый транспорт со шведами к утру 6 ноября всё ещё болтался в Мекленбургской бухте и находился где-то на полпути к Травемюнде. Кроме того, возникли проблемы с прусскими пограничниками и таможенниками, и прошло некоторое время, прежде чем Мориан получил от Блюхера «добро» на выход в море.
Между тем Бернадот, получив 5 ноября сведения о нахождении шведов в Любеке, отдал приказ перехватить их. Когда погруженные на суда шведы утром протёрли глаза, то увидели, что попали в переплёт: с одной стороны на них смотрели жерла французских, а с противоположной — жерла прусских пушек. Полковника Мо- риана на месте не оказалось — он предпочёл ранним утром отправиться в Травемюнде по суше. Впрочем, его подчинённые скоро получили от него приказ выходить немедленно в море, но было уже поздно — над головами шведов засвистели пули. Экипажи судов бросились на берег спасать свои жизни.
Шведы приняли меры для того, чтобы самим, без посторонней помощи, поскорее отойти от берега. Офицеры, загнав солдат в трюмы и переодевшись в костюмы любекских моряков, стали сниматься с якорей. Но навигаторов из них за такое короткое время не получилось, и скоро все корабли, один за другим, благополучно сели на мель. Французы сделали несколько предупредительных выстрелов картечью. Сопротивление в таком положении было бесполезным. После коротких переговоров шведы в количестве 1050 человек, 6 пушек и нескольких сотен лошадей сдались в плен. Уплыть в море и спастись от плена, благодаря мужеству и храбрости лейтенанта Клеркера, удалось только одному кораблю91.