Бернадот

Григорьев Борис Николаевич

Наполеон, принявший в отношении Пруссии и берлинского двора самые оскорбительные для их достоинства манеры.

Пруссия, как и Австрия, находилась в упадке. Монархия дряхлела, а высшие эшелоны власти поразили апатия, летаргия, уныние, самонадеянность, самоуспокоенность и неуверенность. Политика без ясной и чёткой цели, армия без военного опыта, дипломатия мелочных лавочников привели Пруссию на край пропасти. В то время как французская армия стояла у прусских границ и в любое время могла вторгнуться в страну, союзники Россия и Англия были далеко.

К осени 1806 года война с Пруссией стала фактом.

29 сентября князь Понте-Корво со своим корпусом спешно покинул Ансбах в направлении Бамберга, 8

октября вошёл в Пруссию и разгромил передовые части генерала Тауэнтциена при Шлейце, которые отступили к Наумбургу. Но там их ждал уже Даву. Кстати, штабной офицер, размножавший приказ по корпусу, спутал Бамберг с Нюрнбергом, и корпус потерял на исправление ошибки целый день! В результате самым неудачным образом пересеклись пути следования корпуса Бернадота с корпусом Даву, и на дорогах возникли пробки, сумятица и скандалы. Педантичного Даву такой беспорядок выводил из себя, и в возникший между обоими маршалами спор пришлось вмешиваться самому императору.

Части под командованием престарелого герцога Брауншвейгского, дислоцированные между Эрфуртом и Веймаром, чтобы не попасть в клещи, оставили сзади себя армейский корпус принца Хоэнлоэ и части генерала Рюхеля и выступили в направлении Магдебурга. Наполеон, полагая, что имеет перед собой всю армию герцога, немедленно передвинул корпус Бернадота и кавалерию Мюрата к Дорнбургу, ближе к Йене. В то же время двусмысленный приказ Бертье—Наполеона предполагал движение 1-го корпуса на Наумбург. Приказ этот, кстати, был адресован... лишь Даву, а Бернадот довольствовался его копией, которую ему «любезно» предоставил Даву.

В результате Даву со своим корпусом остался под Ауэрштед- том один на один с герцогом Брауншвейгским, т.е. с главными силами противника, и, по всей видимости, с некоторой тревогой следил за тем, как от него уходит корпус Бернадота. Впрочем, он вряд ли ещё осознавал угрожавшую ему опасность и не знал, что перед двукратным превосходством прусской армии его 3-й корпус скоро окажется на грани полного поражения. А Бернадот, в точности выполнив приказ гениального императора, в конечном итоге был сделан им козлом отпущения за собственный просчёт. Наполеон выругал его за слишком долгий марш к месту назначения и отсутствие на обоих полях сражения (Йена и Ауэрштадт), а заодно обвинил его в том, что, тот, согласно его приказу, не пришёл на помощь Даву. Бернадот попытался, было, оправдаться и сослаться на трудности при преодолении горного перевала при Дорнбурге (что соответствовало действительности), на нечёткие и запоздалые указания начальника генштаба Бертье — ведь никакого приказа о том, чтобы вернуться к Даву, он не получал (что тоже верно), но всё было напрасно. Бертье был вне критики. Наполеон же, понявший, что сам допустил ошибку, задним числом в армейском бюллетене утверждал, что Бернадоту накануне якобы было дано недвусмысленное указание идти на помощь Даву. История гениальных полководцев должна быть безупречной, без единого пятнышка!88

Слишком зацентрализована была система управления во французской армии, и слишком много взял на себя Наполеон, не предоставляя своим маршалам никакой свободы действий и инициативы. В своих приказах, не всегда чётких в изложении Бертье, Наполеон давал своим маршалам лишь географические ориентиры, нисколько не вводя их в курс своих тактических или стратегических замыслов и превращая их в бездумных исполнителей-автоматов. «Император не нуждается в советах или планировании походов; никто не знает его мыслей, и наш долг только в том, чтобы ему повиноваться », — с назиданием сообщил Бертье маршалу Нею во время этой же кампании.

Так был ли виноват маршал Бернадот в том, в чём его обвиняли?

Частично, да. Т. Хёйер, указывая на неясность положения с 1-м корпусом под Наумбургом, приводит следующую цитату из

разносного письма Бертье от 21 октября Бернадоту: «Император поручил передать Вам его мнение о том, что он не привык к тому, чтобы его комбинации приносились в жертву соображениям тщеславия». Что же имел в виду начальник генерального штаба армии? На него даёт ответ в своих поздних «Исторических заметках» король Карл XIV Юхан. Бывший маршал Наполеона пишет в них, что он предложил Даву пройти через порядки его 3-го корпуса и атаковать пруссаков, но что Даву якобы на это не согласился по соображениям престижа: идти в хвосте 1-го корпуса и играть в сражении второстепенную роль он не захотел. И тогда, пишет Карл Юхан, он выполнил приказ Наполеона следовать к Дорнбургу.

При сопоставлении мемуаров Карла Юхана с вышеприведенной цитатой письма Бертье можно сделать вывод о том, что маршалы не договорились о взаимодействии по соображениям престижа. Выходит, Бернадот оказался не таким уж и безупречным и всё-таки несёт моральную вину за тяжёлую ситуацию, в которую попал 3-й корпус, хотя с формальной точки зрения виноваты во всём были Бертье и Наполеон. Бернадот, умевший действовать по обстановке и для пользы дела иногда нарушавший приказы начальства, на этот раз не смог подняться над чувством ложной престижности, о которой писал ему Бертье. Он предпочёл выполнить приказ начгенштаба, чтобы не быть потом обвинённым в нарушении субординации. Если он так думал, то глубоко ошибся: Бертье всё равно уличил его — только на сей раз в тщеславии. Несколько позже Даву выступит с утверждениями о том, что он заранее знал об угрожавшем ему двукратном превосходстве сил противника, и что он посылал к Бернадоту своих адъютантов с просьбой о помощи, но тот якобы в самой оскорбительной форме им отказал. Эта версия безоговорочно была принята французскими историками, в то время как швед Т. Хёйер считает её неосновательной и тенденциозной.

...Отступавшие части принца Хоэнлоэ буквально смяли войска, находившиеся под командованием самого короля Пруссии, и на всём участке фронта от Эрфурта до Вайсензее распространилась паника. Корпус Бернадота между тем продолжал играть роль шахматной фигуры, которую Наполеон передвигал из одного конца в другой, чтобы создавать на том или ином направлении угрозу пруссакам. До настоящего сражения дело не доходило. 14 октября под Йеной и Ауэрштадтом между воюющими сторонами произошло решительное сражение, в котором победа досталась французам.

Зато корпусу Бернадота пришлось участвовать в деле под Халле и Тресковом, где ему противостояли превосходящие резервные части герцога Вюртембергского. Французы взяли здесь в плен более 5000 человек, 4 знамени, 34 артиллерийских орудия и весь прусский обоз, а сами потеряли около 800 человек убитыми и ранеными. Маршал, действуя в своей джентльменской манере, приказал вернуть герцогу «позабытый » в Халле экипаж, а заодно с ним — «застрявшего» в городе корпусного капеллана. Бернадот отдал приказ о том, чтобы его солдаты воздержались от грабежа города и не чинили его жителям никаких неудобств89.

На данной стадии боевых действий 1-му корпусу была предоставлена некоторая оперативная свобода, но придирки Бертье по отношению к Бернадоту продолжались, причём дело доходило до того, что начальник генштаба требовал от Бернадота отчёта в действиях, о которых в самих приказах ничего сказано не было. Оскорблённый князь Понте-Корво был вынужден письменно обращаться к императору, ссылаться на свою 30-летнюю службу в армии, свой опыт и свои заслуги, не дававшие права его врагам «лишать меня Вашего доверия » и возможности верно служить императору и впредь. В жалобе императору содержался явный намёк на Бертье. Император ответил довольно благосклонным письмом, в конце которого содержалась похвала за действия 1-го корпуса под Халле.