Беременность на сдачу
Шрифт:
Я пытаюсь возразить, но мужчина только поднимает руку и говорит:
— Завтра, отдыхайте, — он сжимает мою руку, которую не выпускал из своей горячей ладони, крепче и прощается, покидая палату.
Глава 17
— Вероника Сергеевна, доктор Левицкий ждет вас у себя на УЗИ, — в палату входит медсестра и ждет, когда я встану с кровати и последую за ней.
У меня практически нет нормальной одежды и единственное, что на мне надето — короткие шорты и майка. Сверху я набрасываю теплый халат, который
Меня приводят в небольшое светлое помещение с большим аппаратом УЗИ и кушеткой рядом.
— Здравствуйте, — лепечу я едва вижу доктора.
— Доброе утро, Вероника, — тут же обращается ко мне. — Проходите, ложитесь, посмотрим как обстоят дела.
Я укладываюсь на кушетку и жду какого-то ужасного диагноза, который обязательно повлияет на мою способность вынашивать ребенка, но после осмотра доктор Левицкий просит вставать и говорит:
— У вас все в норме за исключением небольшого тонуса. Вам придется некоторое время поберечься: меньше ходить, ни в коем случае не поднимать тяжелого, не подниматься по ступенькам. Через недельку-вторую все должно прийти в норму, — он указывает на мягкое кресло и просит садится, а после продолжает: — Лекарства мы отменяем и вот еще, — Матвей смотрит на меня долгим взглядом, ждет, пока я присяду, после чего садится напротив.
— Что? — спрашиваю, вспоминая то, что он сказал пару дней назад.
— Я все еще хочу, чтобы вы переехали ко мне, Вероника. Посудите сами, вы в любой момент можете потерять ребенка или сразу двух. А так я смогу оказать вам помощь. У меня есть водитель, который всегда сможет привезти вас в больницу для осмотра.
— Матвей Алексеевич…
— Я устал слушать “нет”, Вероника. Это ваша безопасность в конце концов. Вы должны понимать, что если бы я не приехал, вы бы едва успели приехать в больницу так быстро. И чем это чревато в будущем, вы понимаете?
— Да, но… вы совершенно посторонний для меня человек. И я не могу просто так переехать к вам. Вы можете сколько угодно раз уверять, что это исключительно в медицинских целях и вас интересует только профессиональная сторона, но… я не верю, — знаю, что говорю полный бред, и его попросту не может интересовать что-то еще.
За эти пару дней я окончательно убедилась в том, что он меня не помнит. По его взгляду и обращению мне стало понятно, что этот мужчина забыл о той девушке, с которой развлекался в клубе и я для него исключительно пациентка, но… я все равно не верю.
— Вы о чем? — тут же спрашивает Матвей.
— Я… просто… не понимаю, зачем.
— Вероника Сергеевна, вы взрослая женщина. Вам не пять лет, чтобы чего-то не понимать. Вы — уникальный случай и ничего более. По вам можно докторскую диссертацию написать, изучать вас вдоль и поперек, а если вы будете под моим присмотром, это станет еще проще. Нет, вы не будете подопытным кроликом, но мне интересно наблюдать за вашей беременностью, а вам совершенно точно нужен мужчина, который бы присмотрел за вами.
Я киваю, на сто процентов убеждаясь, что не узнал. Это ведь хорошо? Тогда почему я начинаю злиться? Нервничать и желать убиения вот этого мужчины,
— В общем, я даю вам пару дней подумать. Сегодня вас выпишут, и я отвезу вас домой, но вы пообещаете звонить если почувствуете себя плохо. Через пару дней я жду вас в своей клинике и хочу услышать от вас правильный ответ на мое предложение.
Я нервно сжимаю ткань своего халата руками и пытаюсь перестать злиться, правда, получается ужасно плохо. Я встаю и благодарю его, а после выхожу из кабинета и возвращаюсь в свою палату, собираю немногочисленные вещи, что привезли мне сюда и выхожу на улицу, где меня уже ждет Матвей Алексеевич.
Остаток пути мы едем в глобальной тишине. Он смотрит впереди себя, а я прокручиваю наш разговор снова и снова. В итоге Матвей помогает мне подняться в квартиру и прощается, а я достаю телефон и набираю Ирку, чтобы посоветоваться.
— Чего? — орет она в трубку? — Чтобы ты переехала к нему? А больше ему ничего не надо? Может, звезду с неба?
— Ир, — пытаюсь осадить подругу, но она гнет свою линию.
— Ника здесь что-то не то. Левицкий не божий одуванчик, он не помогает одиноким бедным пациенткам только потому, что они уникальны.
— Я понимаю, но… он сказал, что я хорошо подхожу для докторской диссертации, — говорю и слышу истерический смех в трубку.
— Да срать он хотел на диссертации, Ника. Он их не писал никогда. Ты знаешь сколько он зарабатывает? Эта клиника не единственное, что приносит ему деньги. Я всегда удивляюсь, почему он там работает, но ему, вроде как, нравится, да и зарабатывает он дофига.
— Ира, что мне делать?
— Отказываться конечно! Если он так за тебя переживает, скажи, что переедешь к подруге. Убеди его в том, что за тобой будет кому присмотреть. Если он согласится, значит, действительно хотел помочь, если начнет уговаривать — он узнал тебя и я точно не знаю, чем это все закончится. Будь осторожна с ним, Ника.
— Спасибо тебе, Ир. Правда, спасибо.
— Да за что спасибо. И да, я не шучу на счет переезда, если случай реально сложный, давай к нам. Я почти все время дома, присмотрю за тобой, у нас и прислуга есть.
— Я не хочу переезжать, — упираюсь.
— А тебя и не спрашивают. Или к нему или к нам, — я знаю, что Ирка улыбается, потому что чувствую нотки смеха в ее голосе.
— Ладно. Я подумаю.
— Думай, подруга и не нервничай.
Мы прощаемся, я отключаю звонок и пытаюсь понять, что делать дальше. Подпрыгиваю, когда слышу трель дверного звонка и иду, чтобы открыть. На пороге стоит Дима с мужчиной и женщиной в строгих костюмах.
— Орлова Вероника Сергеевна? — первой приходит в себя женщина.
— Да.
— Меня зовут Озерцева Лилия Петровна, а это мой помощник Лашин Тимофей Семенович, мы прибыли по требованию вашего мужа Орлова Дмитрия, — она кивает в его сторону и продолжает: — Мы узнали, что вы незаконно выселили его из квартиры, когда он имеет полное право на проживание в ней.
— Вы кто?
— Судебные приставы и у нас есть документ, согласно которому Дмитрий имеет право жить в квартире.
— Какой документ? Это моя квартира, — возражаю я, но женщина только улыбается и говорит: