Белый орк
Шрифт:
Шайн посмотрел на ближайшую телегу, возвышающуюся над ним как гора. Такую и взрослый орк не сдвинет. От первоначального плана пришлось отказаться.
Вдруг над стоянкой пронесся испуганный крик:
— Безродные идут!
Безродные — орки, изгнанные из племени или ушедшие самостоятельно под угрозой расправы. Обычно кочевники изгоняют за мелкие проступки: воровство у своих, неисполнение приказа, а казнят за совсем уж жуткие вещи, вроде изнасилования соплеменницы. Выжить в Степи одному невозможно в принципе, поэтому безродные сбиваются
Альберт взобрался на борт телеги и осмотрелся. К лагерю двигалась большая пешая группа — копий сорок, не меньше. Сорок отмороженных головорезов, для которых милосердие — пустой звук, а смерть — залог выживания. Они перебьют стариков, а детей угонят в плен, чтобы превратить со временем в себе подобных.
Увидев, кто идет в гости, юные алкоголики вмиг протрезвели и выстроились напротив врага. Кочевники тряслись и то и дело норовили сорваться с места, чтобы с громким криком спрятаться за спинами отцов и матерей. Но взрослые далеко и вряд ли успеют вернуться до начала бойни.
— Где мой меч? — крикнул дипломат.
Сарс сказал, что в телеге Тарши и даже указал, где та стоит. К счастью, клинок пришелся орчихе по душе, и она держала его на самом видном месте, а не под горами накопленного за всю жизнь хлама. С подаренным отцом мечом Альберт сразу почувствовал себя увереннее, правда, ненадолго. В открытом и честном бою у Каменных Сердец нет ни малейшего шанса, но станут ли варвары поступаться принципами даже перед ликом смерти? Большой вопрос.
Оставалась надежда на то, что Горран — не только бык-производитель, но и правильный воспитатель, вдолбивший молодняку простую истину: умереть в бою в пятнадцать лет — не самый лучший способ возродить свою расу.
— Луки к бою! — крикнул Шайн.
Орчата опять зароптали — как это так, раб-человек распоряжается гордыми сынами Степи. Но за начинающего полководца вступились старики во главе с Джаком, а уж их молодежь ослушаться не решилась. Кочевники выперлись за границу лагеря и кое-как построились с луками наперевес. Альберт прошипел ругательство и заставил всех спрятаться за повозки.
— Стрелять по моей команде!
— Куда? Телега все заслоняет!
— Ну так выгляни из-за нее и выстрели!
— А потом?
— А потом спрячься и натяни тетиву! Что ты как новорожденный!
Выяснилось, что орки совсем не разумеют в тактике. Все битвы сводятся к набегу большим числом на меньшее и героической победе, либо к героической смерти в обратном случае.
Альберт, перемежая крепкие матюги с приказами, кое-как объяснил свою задумку. На все про все ушло непростительно много времени — безродные уже преодолели половину расстояния полета стрелы. Еще немного и с нестройного шага перейдут на бег,
— Залп! — крикнул Шайн, рубанув мечом воздух.
Стрелы прошли над головами врагов, но пыл немного остудили. Однако если второй раз орчата промажут — никто больше и ухом не поведет.
— Остудили пыл, — хмыкнул дипломат и повертел слово на языке. — Пыл. Пыл…
И тут его осенило.
— Джак, Сарс — стащите с телеги шатер вождя, быстро! Остальные помогайте!
— А как же стрельба? — спросила наглая девчонка.
— Плевать. Делайте, что говорю. Если что — свалите все на меня. Торопитесь!
Альберт спрыгнул на землю и подобрал попавшийся на глаза бесхозный лук. Шайн с десяти лет сопровождал отца на охоте, так что с какого конца браться за оружие знал. Главное — не убить какого-нибудь безродного, иначе его товарищи обезумеют и бросятся в атаку. С этих отморозков станется.
— Ну что?
— Горран нас убьет, — буркнул Сарс, волоча по земле огромное кожаное полотнище.
— Наоборот — спасибо скажет. Теперь выстройтесь в линию вон у того края. Возьмите шатер в руки и трясите! Резче, быстрее!
Орчата затрясли вяло и неуклюже, полог даже с травы не взлетел. Пришлось показывать на своем примере. Минутой спустя у кочевников получилось создать вполне себе сильный ветер, несущий сор и золу с костра прямо в морды противников. Жаль, что на окраине Степи не так много пыли, иначе безродным пришлось бы попрощаться со стоянкой.
Но Шайн не отчаивался. У запасливых варваров всегда найдется, чего пустить на ветер. Первым делом дипломат распотрошил сундуки Грума и вытащил все склянки и мешочки. Один тряпичный куль источал знакомый запах, от которого хотелось чихать, а его сосед пах так, что слезы наворачивались и драло горло. Открыв мешки, Альберт убедился — нос его не подвел.
Черный и красный перцы. Отменного помола.
Неизвестно, где шаман их раздобыл, но прятать такое добро в сундуке — непростительная стратегическая ошибка. Выбежав из шатра, дипломат надрезал мешки и развеял мелкие частички перед изгибающимся волнами полотнищем. Не прошло и секунды, как со стороны врагов раздались чихи и кашлянье. Орки не понимали, что происходит, в задумчивости потирая слезящиеся глаза и обильно сморкаясь. Ветер был слишком слабым, чтобы вызвать подозрение у степняка, перец они видеть никак не могли — поэтому шли себе дальше, не думая о смене направления.
И тогда в голове дипломата возникла заключительная часть плана.
— Бросайте шатер и заползайте под него. Джак — когда нас найдут, скажешь вот что…
Архат собрался пообедать испеченным на углях зайцем, когда в шатер сорвался запыхавшийся Гизул. Упав на колени перед черноволосым бородатым орком, дозорный выпалил:
— Вождь! Я нашел стоянку какого-то племени у реки. В лагере только старики и дети, а еще людь!
— Человек, — басом поправил Архат, отложив зайца на деревянное блюдо.