Белый край
Шрифт:
Они были чуть выше меня, внизу их опутывала трава. За ними что-то виднелось, но серая дымка мешала рассмотреть. Подумалось о вырубленном лесе, но «пни» странно походили друг на друга, стояли в ряд и были заостренными. Одни торчали вверх, другие покосились — скорее уж гнилые клыки.
От волнения даже сердце притихло. Я щурилась и видела черные дыры огромных глазниц вдалеке. Или не видела? Все плыло, нужно уходить отсюда, не будет добра в этом месте. Я подняла юбки и направилась в город. Точнее, надеялась, что иду в город. А
Не получалось отойти от нее — единственного маяка. Прутья мелькали сбоку, будто тоже двигались. Иногда плащ цеплялся за них, и меня с силой дергало назад. Чудилось, что трава сплеталась в руки, что это она хватала его, держала!..
Я знала правду, но не могла прогнать видения. Они казались невинными, когда кто-то вцепился в мою ногу. Мелкие зубы и когти ободрали кожу, не исчезали! От страха я подавилась воздухом и не могла кричать, только хрипела. Вокруг ноги была какая-то белая тварь, как змея. Нет, вон лапа, большая голова, круглые черные глаза.
Я пищала и трясла ногой. Прыгала, пока не налетела на ограду. Та заскрипела и качнулась, будто хотела обернуться вокруг меня и сдавить. Костлявая тварь не уходила, она будет жрать меня? Сейчас вырвет кусок мяса, сейчас!
Подол юбки мешал понять, что никто не нападал — я наступила на чей-то скелет и тот застрял. Напоминал кошачий, весь в шерсти и кусках плоти. Меня замутило, пожалеть бы бедного зверя, но хотелось растоптать эту дрянь. Ни прогулки, ни Нэмьера, ни радости — за что, боги?
Скелет едва удалось отцепить, при этом он хрустел так, словно его жевали. Мерзкое место, мерзкий город, мерзкий Гайди! Страх иссяк, и я пошла дальше, но тут в ограде показалась открытая калитка.
Почему-то казалось, что кто-то нарочно оставил ее так. Кто-то приходил сюда, может, заманивал гостей в клыкастую пасть. Уже завтра эти мысли покажутся глупыми, но сейчас я оцепенела. Спина, ноги, живот — все стало твердым.
На калитке висел отлитый из металла знак в виде козлиной головы. Закрученные рога и вытянутая морда выглядели очень знакомо.
Боги, лучше бы я не вспоминала.
По легенде предки принимали горных козлов за духов. Звери были светлыми, карабкались по отвесным скалам и издалека напоминали призраков. Этим символом обозначали кладбища.
Выходит, мнимые пни были надгробиями. Кладбища иногда устраивали в городах для запугивания преступников, но я не выносила такой жестокости и обходила их стороной. Тела полагалось сжигать, а пепел развеивать над водой, иначе дух не мог покинуть его и вечно страдал. Хоронили только за самые жуткие преступления, иногда живьем.
А вдруг прямо сейчас под землей кто-то с хрипом втягивал остатки воздуха? Скреб гроб окровавленными пальцами, сдирал ногти, кричал?
Я боялась шевельнуться, ведь здесь было так много духов. Они парили над могилами, измученные, жаждущие мести. Они могли напустить туман и открыть калитку, чтобы отыграться
Нет, такого не могло быть. Мне чудились звуки, какие-то слова… невозможно! Я не чародейка и не могла слышать духов. Это от страха, нужно уходить.
Кошмары обрели форму; из тумана выскользнул человеческий силуэт. Он быстро двигался между надгробий, вокруг него парила черная дымка… это был плащ.
Я не могла отвернуться, только пятилась назад. Незнакомец приближался, ткань развевалась как крылья. Не получалось верить, должно быть объяснение.
Вдруг что-то хлестнуло меня по ногам. В груди кольнуло, и я повалилась на спину. Лед затрещал, как тот скелет — плевать, только бы отползти, скорее!
— Что ты здесь делаешь? — раздался мужской голос.
Он звучал слишком спокойно. Все внутри меня тряслось, пока из тумана показывались знакомые черты. Легкие движения, светлые волосы, плащ, который я видела утром — это был Нэмьер.
Жутко представить, что он видел. Я хотела показать, что не убогая, а сама взяла и рухнула на ровном месте. Меня запомнят, как неуклюжее создание. Лучше бы осталась в городе, или вовсе не вылезала из кровати сегодня.
Хоть бы Нэмьер прошел мимо и не смотрел на меня такую. Но нет, он замер рядом и повторил:
— Что ты здесь делаешь?
Слов не находилось. Уткнуться бы носом в траву и подождать, пока он уйдет.
— Ничего, гуляла.
Было так стыдно, что голос дрожал. Наверняка я растрепала волосы, пока отбивалась от мертвой кошки. А Нэмьер будто видел растерянность и улыбнулся. По-доброму, но так и чувствовался подвох.
Он протянул руку и помог мне встать на ноги. Я успела забыть, какой приятной бывает мужская сила, как сладко видеть собственные маленькие ладони, утонувшие в его. А когда брат лорда тянул меня вверх… мгновение в чужой власти сводило с ума.
Я так и застыла, позволяя ему разглядывать себя.
— Гуляла? — спросил Нэмьер и хитро прищурился. — И только?
Он улыбнулся шире. Боги, неужели заметил мое отношение? Губы сами собой раскрылись, но сказать было нечего. Или просто посмеяться? Негодяй пытал меня, буравил глазами и ждал интересного ответа, как в библиотеке.
— Идем, леди не стоит ходить здесь одной, — сказал он и отвернулся.
Вид его безразличного затылка успокаивал, но радости это не принесло — думаю, Нэмьер действительно заметил мои чувства. Он ведь был старше, а я не умела скрывать их. С Ласвеном этого не требовалось, да и не привлекал он меня так же сильно.
Сейчас все было по-другому. Чище, наверное, без дурных мыслей и желания идти наперекор правилам. Не стоило поощрять это, но знай я о разоблачении отца, то больше ценила бы старую жизнь. Я бы попрощалась с Ласвеном перед отъездом, сказала бы родителям о своей любви, поддержала бы Осберта; не хотелось допускать очередную ошибку, а после оплакивать утерянные радости.