Белый край
Шрифт:
Затем взяла гребень, перекинула волосы на грудь и… и обомлела. Такого не могло быть, глупость какая-то, не могли мои волосы побелеть за ночь. Но вот же они, белые. Родной цвет остался, их словно присыпали мукой.
Сонливость отступала, меня наполнял ужас. Нет, рано, наверняка кто-то пробрался в комнату ночью и глупо пошутил. Не могло быть иначе. Вспомнились местные: тоскливые тени с пустыми глазами. Они не поступили бы так, это что-то другое.
Меня затрясло. Мокрыми ладонями я попыталась счистить это белую дрянь, волоски больно выдирались, но не менялись. Вот что здесь стряслось: какая-то сила изменила людей, а теперь взялась за
Глаза посинели?
Я с грохотом откинула крышку сундука. Ленты, гребни — где же зеркало?! Все летело на пол, оно нашлось на самом дне и несколько раз выпало из рук. Но проклятая стекляшка отразила Бригиту, я не могла увидеть себя.
— Гори ты! — По комнате разнесся тонкий крик. Пусть все слышат, только бы выпустить страх.
Нужно к Калсану.
Я вскочила на ноги и вылетела в коридор. Дверь не закрыла, только бы скорее. Сердце так билось, что перед глазами все тряслось. Коридоры, лестницы и кухня превратились а бело-голубой ураган. Я искала Родарика, только он знал, где нужная комната.
Коротышка оказался в женских гостевых покоях, снова ругал кого-то.
— Где Калсан? — выпалила я.
— А? Кто?
Его больше заботила девица с метлой в руке, и мне пришлось вцепиться в плечо управляющего:
— Калсан, гость хозяина и глава магистрата, где его искать?!
Родарик зашипел и дернулся. Он выпучил глаза и долго думал, пока меня разрывало на части.
— А это… уехал, — ответил коротышка.
— Куда?
— Не знаю, домой к себе, наверное. За стену, в общем, насовсем. Хозяин велел его не ждать.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Пролог
Каль — шапочка с длинными свисающими завязками
Дух витал вокруг меня, как собачонка. Крутился, вертелся — от этого становилось не по себе. Он явно принес дурные вести, но природа мешала говорить. Заминка настораживала. Вдруг и впрямь беда? Еще и гул толпы вокруг, яркий свет из окна…
Я закрыл глаза и прислушался к холоду, который источал дух. Воздух вибрировал, меня словно обдавал колючий, неприятный ветер. Понадобилось время, чтобы разобрать послание.
«Елена узнала про мой отъезд?»
Дух замедлился, волны успокоились, стали ласковыми — значит, да. Я велел ему закрывать уши и отводить взгляд Елены от правды, но это не продлилось бы вечно.
Помню, как мать отдала меня на обучение в Безымянный замок. Мне тогда было лет семь, и комнаты казались невероятно большими и темными. В углах сидели духи и наблюдали, воздух гудел из-за магии. Я боялся закрывать глаза — вдруг стены рухнут от этого гула? Раздавят меня, похоронят заживо…
Я смотрел на учителей и искал поддержку, но без толку. У них и лиц-то не было, только тени от накинутых на головы капюшонов. Страх, желание уйти и непонимание, зачем меня сослали сюда — первые месяцы было только это.
Наверняка Елена испытывала то же. Вспомнился ее взгляд, полный растерянности и надежды. Боги, следовало подготовить ее, но дела слишком отвлекали. Да и отвык я иметь дело с такими беззащитными созданиями. Меня чаще окружали амбициозные придворные дамочки, которые вырывали друг у друга куски плоти. Таких и ледяной замок не смутит, лишь бы получить выгоду.
Кто-то потянул меня за рукав. Захотелось дернуться и отшвырнуть наглеца, без него проблем хватало. Я открыл глаза и с удивлением
Движение сбивало. Меня снова потянули за рукав, и раздалось кряхтение — Анадор напоминал о времени.
— Будь здесь, — велел я, затем отослал духа и направился к дальней стене.
Люди замолкали и расступались с легкими поклонами — как же мерзко становилось, будто сапоги промочил. Глупые ритуалы скрывали нашу взаимную ненависть. Однако появилось и злорадство, ведь им приходилось склонять головы, а моя была высоко поднята. Со временем начинаешь радоваться тому, что доступно.
Надеюсь, Елена этому научится. Меня тянуло связаться с ней и все объяснить, даже успокоить — девичья слабость подкупала. Нельзя, она должна была поверить в мое предательство и чувствовать беспомощность. Именно тогда она сделает все правильно. От таких мыслей стало еще гаже. Не хотелось использовать бедное создание, но что еще оставалось?
Я приблизился к двустворчатой двери. На каждой половинке было нарисовано по единорогу — символу королевской власти. Великолепные животные, но красные седла на их спинах почему-то резали глаз.
Дверь охраняли двое алебардистов. Их шлемы венчали белые перья, а оплечья казались чересчур большими. Из наручей и поножей торчали шипы — скорее невиданные звери, чем стража, но выглядели они и впрямь грозно. Алебардисты открыли двери и впустили меня в комнату.
Здесь собирался малый совет из четырех членов, поэтому обстановка была не такой давящей, как во всем остальном замке. В центре стоял прямоугольный стол, а большое окно слева пропускало много света. Гобелены изображали мирные пейзажи и леса, разумеется, с единорогами. Книжная полка в углу смотрелась совсем по-домашнему, но расслабиться не давали три пары глаз.
Остальные члены совета уже заняли свои места за столом. Они хмурились и разглядывали меня с неподдельной злостью — приятно, хоть что-то искреннее за день. Король еще не явился, и кресло во главе стола пустовало.
— Калсан, вы уже вернулись из своего путешествия? — кисло заметил Эверард Маганат, глава военного совета.
Он развалился на стуле и всем видом показывал, что солдату манеры ни к чему. В молодые годы его это красило, но сейчас Маганат выглядел вредным стариком. По долгу службы он не вылезал из доспехов, те смотрелись комично на тучной фигуре и блестели так же, как лысый череп. Благородство привносил только кроваво-красный плащ.
— Разве ваши лазутчики не донесли о моем приезде? Их полно вокруг Безымянного замка, — ответил я и сел за стол.
Маганат громко хмыкнул и покачал головой. Все они знали о моем прибытии, но о собрании совета не предупредили. Глав магистрата здесь традиционно не любили, ведь наша власть могла оспорить королевскую. Сильные мира с радостью упразднили бы магистрат, но народ вряд ли примет такое отношение к центру духовной жизни. С этим приходилось считаться.
— Раз уж вы здесь, — Маганат скривился, будто ему на нос села муха, — имейте в виду, что мы решили не беспокоить его величество разговорами о княжеской семье Гратамара.