Белый край
Шрифт:
— Подождите! — крикнула я, прерывая усыпляющий поток слов. — Какого еще лорда?
— Какого выберете, — Калсан хитро улыбнулся. — Я не обладаю безграничным влиянием, но что-нибудь придумаю. Король не станет возражать, обещаю. После смерти Гайди ваша семья ему больше не интересна, возможно, вам бы вернули часть привилегий, будь просители вашего отца более влиятельными…
Он говорил и говорил, а меня будто укачивало на волнах. Сомнения забывались, я так и видела, как заберу родителей и поселю в каком-нибудь замке. Новом и красивом, как Тарваль. Хотя нет, они захотят жить по старинке, за толстыми
Сладкие мечты. Ужасно не хотелось отпускать их и возвращаться в темный лестничный пролет, но лицо чародея развеяло грезы. Его улыбка становилась все шире, а складки кожи подчеркивали тени, делая лицо уродливым, напоминая, кто он.
— Это будет щедро с вашей стороны, — сказала я, — не уверена, что я сумею отблагодарить вас.
Думаю, Калсан уже все спланировал, и мне дорого обойдется его покровительство. Он шумно усмехнулся и поднял голову, подставляя лицо свету.
— Не переживайте об этом, я всего лишь хочу, чтобы вы сопроводили меня в Белый край на несколько дней.
— Сопроводила?! — Крик вырвался сам собой. Я даже не успела обдумать услышанное — совместная поездка незамужней дамы и господина была неслыханной задумкой! — За кого вы меня принимаете?
— Милая леди! — Калсан хохотнул и поправил свою книгу. — То, о чем вы подумали, нетрудно получить и без тайных сговоров. От вас потребуется только ваша память.
Быть может, разум затмила дурость или неопытность, но я верила чародею. Не смотрел он на меня, как на женщину, не любовался и не старался очаровать.
— Тогда что нужно от меня? Зачем вы рассказали о Белом крае?
— Потому что Ашвейн изолирован, туда не пускают чужеземцев, и я беспокоюсь, что в нем поклоняются Арантаку.
Чародей выделил последнее слово, и воздух пронзило острое эхо, будто от звона разбитого стекла. Мне стало жутко. Вчерашние тени, гаснущие факелы и кровавый силуэт показались ничем по сравнению с именем. Арантак — один из богов, создатель людей. Его называли Пламенным из-за мятежного духа и жестокого культа. О последнем никто ничего не знал, так говорили чародеи, но Арантаку поклонялись орки и люди Викнатора, а они славились буйным нравом и бесконечными войнами.
— У нас уже есть несколько рассадников его культа, и ничего хорошего Ильмисару это не приносит. Если их станет больше, они могут напасть, — продолжал Калсан.
— Но что я могу сделать?
— Очень многое. Король молод и не слушает моих советов, он не видит угрозы, и мне нужны доказательства того, что в Ашвейне поклоняются Арантаку. Только тогда он примет меры и отправит туда войска. Видят боги, я хотел бы ошибаться.
— Не понимаю.
Наверное, я выглядела глупо, и глазами хлопала так же, но действительно не могла взять в толк, к чему все идет. Какой от меня прок в таких делах?
— В Ашвейн никого не пускают, но мне посчастливилось втереться в доверие к первому советнику лорда — меня пропустят туда, и я отыщу следы культа, если они есть. Но, — чародей подался вперед и заговорил тише, — король знает о моем отношении к этим землям и не поверит. А если со мной будет свидетель, кто-нибудь
Культ, свидетель, поездка — я будто попала в сон и не могла осознать, что предложение вполне реально. Необходимо отказаться, нельзя ведь действительно уехать с колдуном не пойми куда. Что сказать родителям? А Тарвалю?
— Благодарю, глава, но прошлое моей семьи посеет недоверие, — сказала я, надеясь воззвать к разуму.
Калсан снисходительно улыбнулся и заговорил, растягивая слова:
— Это станет гарантией того, что я не обману вас. Мне будет выгодно помочь вам восстановить репутацию, чтобы король подумал, прежде чем отмахиваться от ваших слов. Не обещаю, что он простит вашего отца, но вы невинны, к тому же, брак стирает грехи прошлого. Советую вам выбирать из лордов, наиболее приближенных к королю, тогда он будет уверен в вашей верности, всему поверит и все забудет.
Он снова принялся рассказывать о будущем браке и вконец запутал меня. С чего королю верить? Вряд ли он глуп и не догадается, что брак всего лишь спасал меня, и дело тут не в верности. Речь мага убаюкивала и возвращала к сладким грезам. Чтобы прекратить это, я громко заговорила:
— Почему вы выбрали меня? Для этого вам подойдет любая камеристка… да мало ли в Ильмисаре людей, нуждающихся в покровителе!
На это Калсан покачал головой, и его лицо стало надменным.
— А вы и есть любая, леди Елена. Уж не обижайтесь, но вы первая, кто мне подвернулся. Я не успел все обдумать, приехал сюда в надежде отдохнуть, и тут мне сообщили, что в замок прибыла дочь опального лорда. Тогда я не знал о ваших планах, но нетрудно было догадаться, что мое предложение способно заинтересовать вас. Если нет, то мне не составит труда найти кого-нибудь другого для этой роли и одарить в награду.
Он скрестил руки на груди. Только сейчас стало ясно, что никто не станет меня уговаривать и можно уйти. Стало легче, но только на мгновение — уйду, и что? Калсан не даст мне стать камеристкой из вредности, а Тарваль не всесилен. Домой жутко не хотелось. Я взглянула в окно, на яркий свет и внутренний двор за ним. Что, если Калсан был моим окном, через которое удастся сбежать?
— Думаете, другие запросят более высокую плату? — спросила я, пытаясь собраться с мыслями. На словах все казалось просто, но не стоило обольщаться.
— Нет, но при дворе мне пригодится союзник, который в родстве с кем-нибудь из полезных мне лордов — устраивая ваш брак, я помогу и себе.
— И кто же женится на мне, узнав, что я путешествовала с вами?
— А как об этом узнают? У вас нет слуг, вы никак не выделяетесь и не ведете образ жизни высокородной леди. Вы и сюда-то доехали незамеченной, никто не узнает, отправились ли вы домой, или еще куда-то.
Я пыталась вызвать в себе злость или страх, чтобы не доверять колдуну. Вспоминала тени в коридоре и браслет, но его слова казались правдивыми. Кроме родных, некому будет рассказать обо мне. При мысли о совместной поездке внутренности переворачивались, возможно, стоит попросить Тарваля дать мне сопровождение и самой добраться до Белого края? Хотя нет, он не позволит — если об этом станет известно, пострадает и его репутация.