Белый край
Шрифт:
Я сказала, что пойду отдыхать — слуг с вещами отправили вперед, и комнаты должны были подготовить. Однако Калсан заявил, что сперва придется познакомиться с леди из Ашвейна. Он взял меня за локоть и подвел к креслу с темно-зеленой обивкой, увлеченно рассказывая о горном воздухе и саде. Я стиснула зубы, чтобы не разразиться проклятьями. Чародей обращался со мной, как с собачкой! Ухаживал, но заставлял подчиняться в любой мелочи.
Не хочу я ни с кем знакомиться и глазеть на сад. Я хочу остаться одна, сбросить маски и подумать. Хочу раздеться и рассмотреть себя — мы
Лицо вспыхнуло от злости, а Калсон только шире улыбнулся. Издевался. И ведь не скажешь ничего — дом далеко, и пути назад нет. У меня колени дрожали при мысли об этом, и кресло пришлось кстати.
Стоило сесть, как дверь распахнулась, и в комнату вбежал Анадор. Следом за ним вошел… дух. Клянусь, через порог медленно скользило облако! У меня внутри будто что-то порвалось, и тело размякло. На мгновение я поверила, что видела призрачную дымку. На самом деле это оказалась молодая женщина в белом платье. Лиф повторял очертания фигуры, а юбка развевалась при каждом шаге, благодаря слоям из тонкой ткани.
Я во все глаза уставилась на гостью. Никогда не видела подобных нарядов, даже в исторических книгах. Еще больше удивляли волосы — до чего же толстая коса, с мой кулак. Она была перекинута на грудь и тянулась до бедра, а по цвету несильно отличалась от платья, разве что угадывался пшеничный оттенок.
При этом женщина была молодой, на бледном лице не виднелось морщин. Только между бровей пролегла складочка — она злилась и недовольно глядела на Калсана. Тот понимающе улыбнулся и вздернул подбородок.
— Леди Бригита, — поздоровался чародей.
Имя ей не подходило. Грубое, а она напоминала снежинку и двигалась изящно. Я так и сидела с открытым ртом, пока Калсан не представил нас. При этом леди Бригита глянула на меня так, словно хотела разрезать пополам. Глаза у нее были нежно-голубыми, как осколки льда на реке. По спине пробежал холодок. Чародей снова заговорил, и ледяной взгляд впился в него.
Леди брезгливо кривила губы, пока Калсан рассказывал о ее неудаче. Мол, по дороге в Ашвейн на Бригиту напали, и только по милости богов она спаслась и оказалась здесь. Он чеканил слова, иногда кивал — эти двое вели скрытый диалог, а я мечтала оказаться подальше отсюда.
Закончив историю, Калсан попросил леди показать мне комнату. Она хмыкнула и молча направилась к двери. Думаю, это означало согласие, и пришлось идти следом, не с чародеем же оставаться. Но тот поймал меня за локоть и шепнул:
— Не злитесь на леди Бригиту, ее раздражительность объяснима. Надеюсь, вы поможете ей понять, что вокруг друзья?
Я кивнула, а Калсан продолжал с хитрым прищуром:
— Попросите ее рассказать об Ашвейне. Воспоминания о доме успокоят ее. Только не спрашивайте о прошлом — они считают это неприличным, я уже говорил.
Больно часто он это повторял, спрошу в первую очередь. Хотя сомневаюсь, что леди захочет со мной говорить. Она так быстро шла по коридорам замка, словно надеялась убежать. Но светлое платье было трудно потерять среди
Проводив меня до двери, леди быстро попрощалась и упорхнула. Бригита — ужасно имя для такой необычной дамы. Скорее уж «Светлая леди», но ее бы это порадовало. Я не могла забыть колючие взгляды, поэтому мысленно назвала Бригиту «Снежинкой». Такое ей вряд ли понравится.
Хвала богам, в этот раз мне досталось не подземелье, а настоящая комната. Немногочисленная мебель выглядела аккуратно, а гобелены на стенах создавали уют. Все изображали Исанну: вот она гуляет в саду Витае-Ран, окруженная яркими цветами, в одной рубахе и с бубенчиками на поясе. Вот танцует с волком — своим братом, оборотнем. Сцены напоминали о радостных моментах, кроме одной. На ней Исанна бежала из Витае-Ран, спасаясь от Арантака. Богиня Ирит надела ее бубенчики и спряталась среди цветов, чтобы Пламенный услышал звон и погнался за ней. Исанна скрылась где-то на земле и по сей день находилась здесь.
Уж не Калсан ли оставил мне послание? Не хотелось бы. Пусть вспоминает обо мне пореже.
Ряд стрельчатых окон выходил в сад и на крепостную стену. За ней возвышались горы, точнее, выстреливали в небо острыми верхушками. Они были до того четкими и яркими, что все остальное казалось нереальным. Я видела все сколы, все неровности и впадины. Ледяные шапки резали глаза своей белизной и тянулись вниз извилистыми снежными тропами.
Зрелище завораживало. Я не могла оторваться и ощущала морозную свежесть, чистоту… какую-то первобытную красоту, неподвластную людям. Матушке бы понравилось. Наверняка ее тусклые глаза загорелись бы при виде застывших великанов. У Осберта тоже, и он помчался бы исследовать их. А вот отцу с Кэйей покажется, что глупо любоваться на каменную глыбу, но и им не устоять.
Я забылась и представила, как покажу им горы, что услышу в ответ. Было больно возвращаться из грез в пустую комнату, к прекрасной, но равнодушной природе. Из глаз потекли слезы — скорее бы вернуться к родным.
Следующие дни мы со Снежинкой бесцельно бродили по замку. Я ей не нравилась, она мне тоже, но от скуки мы держались вместе. Разговоры не получались, поэтому наше время проходило в саду — можно было смотреть по сторонам и молчать.
Здесь росли хвойные деревья и кусты, покрытые белыми, красными и розовыми цветами. Снежинка сетовала, что садом не занимаются, и скоро он зарастет. А мне нравилась эта необузданность на фоне гор.
Как-то раз мы поспорили об этом и забылись. Тогда леди рассказала, что служит в замке своего лорда, помогает распорядителю внутренних покоев с женскими комнатами. Но стоило мне начать расспросы, как она огрызнулась:
— Это Калсан велел выяснить, или вы тоже его пленница?
Глаза и голос Снежинки вновь напомнили острые льдинки. Я даже приготовилась к боли, но она резко отвернулась и пошла прочь.
Что значит «тоже пленница»? История с добрыми чародеями и приютом казалась нескладной, однако плен звучал совсем грозно. А я здесь в качестве кого?