Белый джаз
Шрифт:
– Нетсэр, вот уже шесть-семь дней не появляется.
– Не знаете, для чего она использует эту комнату?
– Нетсэр. Мой девиз таков: «Меньше знаешь – крепче спишь», и я стараюсь его придерживаться – за исключением тех случаев, когда они уж больно шумят, – неважно, чем они там занимаются.
– Эта девушка всегда просит комнату в переднем ряду, с окнами на улицу?
Шокированно: «Дасэр. А откуда вы знаете?»
– А смежную с ней комнату вы, случаем, не сдавали молодому белому человеку? Или какому-нибудь
Онемев от шока, он нырнул в недра стойки и выудил оттуда карточку постояльца: «Видите, Джон Смит – по-моему, это не его настоящее имя. Видите, ему осталось два дня. Его сейчас нет, я видел, как он уходил сегодня ут…»
– Покажите мне эти комнаты.
Он засеменил прочь, гремя связкой ключей: быстренько открылись две двери – вот что значит парень боится легавых.
Отдельные бунгало – никакой тебе смежной двери.
Я догнал его. Теперь полегче – успокоим его десятидолларовой бумажкой. «Покараульте с улицы. Если этот белый мужчина объявится – задержите его. Скажите, что в его комнате работает водопроводчик, а потом сходите за мной».
– Дасэр, дасэр. – На карачках выполз на улицу.
Две двери – никакого прямого доступа в соседнее помещение. Зато есть боковые окна – наш приятель мог НАБЛЮДАТЬ за ней. За ними – живая изгородь, полуразвалившаяся дорожка из камней.
Посмотрим:
Из ЕГО окна – выходит проводок.
Через кусты, под камни дорожки.
Хватаю его, тяну —
Полетели камни – провод подался. В ЕЕ комнату – под ковер, рывок – из стены выскочил испачканный известкой микрофон.
Иду за проводом – в обратном направлении.
ЕГО окно – рывком на карниз – внутрь. Потянул – ба-бах – под кроватью обнаруживается магнитофон.
Без кассеты.
Возвращаюсь на улицу, проверяю двери – следов взлома не видать. А что, если ОН пролез в ЕЕ окно?
Я закрыл обе двери и принялся обыскивать ЕГО комнату.
Платяной шкаф:
Грязная одежда, пустой чемодан, граммофон.
Комод: белье, джазовые пластинки: Арт Пеппер, Чамп Динин. Точь-в-точь такие же, какие разбил взломщик в доме Кафесьянов.
Ванная комната: крем для бритья, шампунь.
А что у нас под ковриком? —
– девчачьи журнальчики: «Замочная скважина» – три номера. Глянец, пикантные фото, статьи – «признания» кинозвезд.
Кассеты по-прежнему нет.
Поднимаю матрац, тычу в подушку кулаком. Пальцы упираются во что-то твердое – рву, дергаю —
Одна бобина – сматываю, чтобы прослушать по-быстрому.
Нервы – едва не спутал ленту, размазал предполагаемые отпечатки. Негнущимися пальцами ставлю кассету, нажимаю кнопку:
Шорохи, покашливание. Я закрываю глаза и представляю: любовники в постели.
Люсиль: «Тебе не надоели эти игры?»
Неизвестный
Всхлипы – в отдалении – нашего приятеля заглушили стены мотеля.
Клиент: «… И ты знаешь, что игры в „дочки-папочки" оч-чень увлекательная вещь. А учитывая нашу с тобой разницу в возрасте, такая игра выглядит вполне естественно».
Голос интеллигентный – не чета Томми, да и Джею-Си тоже.
Всхлипы становятся громче.
Люсиль: «В этих мотелях полным-полно неудачников и одиноких бедолаг».
Ни испуга – ни узнавания – ни страха преследования.
Щелчок – должно быть, радио, – «… Мелодия любви, тра-ла-ла-ла… сыграй еще». Нечеткое бормотание, щелк. Клиент: «… Ну, и еще ведь ты заразила меня кой-чем…»
«Кое-что» – трипак? Сифилис?
Я посмотрел – кассета кончалась.
Сонное лопотание – и не только любовников. Я закрыл глаза: пожалуйста, еще одну игру.
Зашипела пустая кассета – парочка уснула. Скрипнула дверь – «Господи!» – слишком близко, слишком Реально – ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС. Открываю глаза – в дверях стоит белый мужчина.
Черт – все поплыло перед глазами – целюсь, стреляю. Раз, два – пулей сносит щеколду, во все стороны разлетаются щепки.
Мужчина бросился бежать.
Выскакиваю, целясь.
Визг, крики.
Зигзагами – мой приятель побежал прямиком к проезжей части. Я выстрелил на бегу – две пули пролетели мимо. Притормозил, прицелился – почти в упор, и тут – мысль: если ты его убьешь, ты будешь знать ЗА ЧТО?
Я споткнулся, едва не упал, снова побежал. Он исчез из вида – все вокруг точно потемнело.
Крики.
Толпа негров – полные ужаса глаза.
Мое собственное отражение в витрине: какой-то перепуганный идиот.
Я сбавил темп. Еще одна витрина – черные лица – слежу за направлением их взгляда:
У тротуара – облава: негры и федералы. Уэллс Нунан, Уилл Шипстед, громилы из ФБР.
Схватили – встряхнули – швырнули в проем лицом к двери. На спину посыпались удары – я уронил пушку.
Развернули – гориллы в серых костюмах. Уэллс Нунан: с шумом вдохнул и плюнул мне в лицо.
«Это тебе за Сандерлина Джонсона».
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Бар «Лунный свет» – для Лестера пока рановато. Коротаю время за прослушиванием музыкального автомата.
А вслед за музыкой – Уэллс Нунан – повторы отдавали его плевком.
Треклятые федералы – дешевая месть. Обратно, в «Гнездышко Ната», – на шум выстрелов приехало два патрульных автомобиля. Я пообщался с патрульными, собрал улики: кассету, магнитофон, журналы.
Потом – звонки: