Белый джаз
Шрифт:
– Нет.
– Вор, которому неохота воровать.
– Смешно.
Поглаживая пивную бутылку: «Что-то не слышно чтобы тебе было смешно, и я знаю, о чем ты думаешь; там, в „Чавес Рейвин", Рокаби Рубен сказал, что нам нужно поговорить».
– Так говори.
Настоящий пачуко – открыл крышку бутылки и сделал огромный глоток. «Я слышал, как Нунан говорил о тебе с Шипстедом. Он тебя на дух не переносит. Считает, что это ты тогда выбросил Джонсона из окна и сделал гадость какому-то Мортону Дисканту. Он попытался выдавить из меня подтверждение того, что это ты выкинул
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Занимаюсь криминалистической экспертизой – на столике в собственной гостиной.
Проверяю на отпечатки: журналы, магнитофон, бобины: куча смазанных и четыре сносных отпечатка. Для проверки снял свои собственные – это подтвердило, что тогда, трясущимися пальцами, я все испортил.
Зазвонил телефон.
– Да?
– Рэй Линкер, Дейв.
– Вы закончили?
– Именно что «закончили». Во-первых, ни одного сносного отпечатка – а ведь мы проверили обе комнаты. В порядке исключения взяли отпечатки пальцев у клерка – он же владелец – сторожа и уборщицы – все трое негры. В комнатах – только их отпечатки – и больше ничьих.
– … Твою мать.
– Вкратце так оно и есть. Мы взяли на анализ мужскую одежду и проверили пятна спермы, обнаруженные на шортах. Группа крови снова первая, резус положительный и биохимия совпадает – так что ваш взломщик, или кто он там, – большой любитель пожить в мотелях.
– Ч-черт.
– Вкратце так и есть; вот с фотороботом нам повезло больше. Клерк и наш художник вместе составили его портрет, который ждет тебя в Бюро. А теперь…
– А как насчет снимков? Вы сказали клерку, что он понадобится нам для опознания?
Рэй вздохнул – почти рассерженно: «Дейв, парень смылся во Фресно. Он намекнул, что твое поведение его обеспокоило. Я предложил ему официальную компенсацию за выбитую тобой дверь, но он сказал, что это его не устроит. Он также сказал, чтобы его не искали, – он ушел, и с концами. Я не стал упрашивать его остаться, так как он заявил, что пожалуется на то, что ты выбил дверь».
– Твою мать… Рэй, ты проверял…
– Разреши предвосхитить твой вопрос. Я спросил остальных служащих, видели ли они того человека, оба ответили, что нет, и я им поверил.
Ч-черт. Мать вашу.
Подавляя зевок: «Сколько шума из-за какого-то 459-го, а, Дейв?»
– Ну да, только не спрашивай у меня почему.
Щелк – больно кольнуло в ухо.
Что ж, продолжим снимать отпечатки.
На конвертах пластинок отпечатки смазаны, а на самих пластинках с их желобками – ничего путного не снимешь. На моем хай-фай – Чамп Динин: «Меееед-ленные мысли: Чамп играет Дюка».
И пусть играет – а я полистаю журналы «Замочная скважина»:
Пианино, саксофон, бас – нежная, мелодичная музыка. Пикантные снимки, намеки: блондинистая нимфа М. М. добивается гея Р. X – и пойдет на все, чтобы вернуть его, так сказать, на путь истинный. Нимфоманка Д. М. – одаренная гигантскими размерами ищет столь же одаренных в спортзале Истона. Не меньше десяти дюймов – у
Надрывный сакс, пульсирующий бас.
И истории – байки странствующих торговцев. Фотографии, само собой: неряшливые матроны с сиськами, едва не вываливающимися из лифчиков. Трели на пианино – просто роскошно.
Под переливы Динина осилил один журнал. «Замочная скважина», июнь 1958 года.
У М. М. и бейсболиста Д. Д. М. – роман – и влюбленная в Д. Д. М. звезда слетает с катушек. Шикарный отель «Плаза» – десять дней и десять ночей любовного безумия.
Альтовые трели на саксофоне – вокруг меня кружатся Гленда, Мег, Люсиль.
Объявления: увеличение полового члена, обучение юриспруденции на дому. «Индиго» а-ля Динин – духовые инструменты, низкий диапазон.
Рассказ о папе и дочке – сразу начинается с диалога. И фото: неказистая брюнетка в бикини:
– Ну-у… ты похож на моего папу.
– Похож? Хотя я достаточно стар, чтобы быть им. Игра есть игра, правда? Я могу быть папочкой, поскольку гожусь на эту роль.
– Как там в песне поется: «Мое сердце принадлежит папе»?
Пробежим глазами статейку: сиротка Лоретта желает папу. Злой Терри лишает ее девства – она спит с ним и ненавидит это. Она продает себя взрослому мужчине, и потом ее убивает проповедник. И прилагается фото – Рафия; та самая брюнетка, задушенная поясом.
Чамп Динин надрывается, а я думаю:
Лоретта равняется Люсиль, Терри – равняется Томми. «Сиротка» Лоретта – ХЗ. Люсиль хочет папочку Джея-Си – трудно представить, что девочка вдруг возжелала этого жирного ублюдка.
Диалог – наверняка записан на пленку.
А автор сего «творения» – наш вуайерист.
«Замочная скважина», июль 1958 года – сплошные байки о кинозвездах. Посмотрим выходные данные – адрес в Долине – завтра надо будет туда наведаться.
Зазвонил телефон – делаю тише – беру трубку:
– Глен…
– Да. Ты сумасшедший или просто самонадеянный?
– Не знаю, может, и то и другое. Слушай, давай я приеду на съемочную площадку?
– Не надо. Сид Фритцелл снимает ночные сцены.
– Тогда поедем в отель. Мы не можем ни к тебе, ни ко мне – слишком рискованно.
Тот смех. «Сегодня читала в „Таймс", что Говард Хьюз и иже с ним улетели в Чикаго на какое-то совещание Министерства обороны. Дэвид, домик для гостей на Голливудских холмах свободен, и у меня есть ключи».
За полночь – будем считать, что бояться нечего. «Давай через полчаса?»
– Давай. Буду скучать.
Я положил трубку и врубил пластинку на полную громкость. Эллингтон/Динин, «Кролик». И сразу – воспоминания: сорок второй год, я – морской пехотинец, Мег, эта мелодия – мы танцуем в «Эль Кортез Скай Рум».
Теперь-то что – прошло шестнадцать долгих лет. Телефон под боком, осталось только набрать номер.
– Алло?
– Хорошо, что я застал тебя, – правда, я думал, что охотишься за Стеммонсом.