Белое солнце Анголы
Шрифт:
Крайне важен новый момент. Советский руководитель проводил мысль о необходимости внесения корректив в тактику борьбы Луанды с УНИТА. О тактике говорилось скорее из дипломатических соображений. На деле речь шла о значительно более серьезном — предложении о прекращении огня, с которым должно было выступить правительство.
Тут стоит вернуться несколько назад.
13 сентября 1987 года в Луанду был назначен новый советский посол — Владимир Николаевич Казимиров. Мы были с ним полные единомышленники насчет того, как нам вылезать из Анголы. Володя с места в карьер взялся за дело. Зная, что плечи его в МИД прикрыты,
Душ Сантуш с Казимировым подбросили тогда еще одну мысль — о том, что Савимби должен оставить Анголу, чтобы облегчить договоренность между МПЛА и УНИТА. Это также было весьма здраво, но, к сожалению, так и не осуществилось. В конечном итоге Савимби всех обманул.
В. Казимиров прислал специальную депешу в МИД, я постарался, чтобы она была в лучшем виде доложена министру, а тот — разослал по «большой разметке», т.с. членам и кандидатам в члены Политбюро, секретарям ЦК КПСС, другим руководителям. Отсюда до послания М. Горбачева, с которого я начал эту подглавку, — дело техники.
Министерский диалог
Характерной чертой советско-американских отношений того периода были исключительно частые встречи министров иностранных дел — до десяти в год. С некоторых пор на них стали обсуждаться проблемы Юга Африки, в большем или меньшем объеме. С начала 1988 года эта тематика стала практически постоянной. Повторялись главным образом те же мотивы, что и в контактах на рабочем уровне. Подход эволюционировал не только с нашей, но и с американской стороны.
Скажем, в феврале 1988 года Дж. Шульц расставлял приоритеты в таком порядке:
— полный вывод кубинских войск, на что, мол, уже дала в принципе согласие Луанда, так что речь идет лишь об уточнении конкретного графика;
— переговоры Савимби с ангольскими властями о национальном примирении. Он к этому готов, и если будет достигнут положительный результат, то у Савимби не будет более нужды в военной помощи со стороны ЮАР (насчет американцев вопрос умалчивался). Так или иначе Луанде не справиться вооруженным путем с унитовцами. Своими военными достижениями Савимби показал, на что он способен (это, кстати, еще раз к вопросу, кто на кого наступал);
— если первые два пункта реализуются, то южноафриканцы должны будут серьезно отнестись к своим обязательствам по части резолюции 435 Совета Безопасности о предоставлении независимости Намибии.
Таким образом, полностью повторялась и даже усиливалась доктринальная схема решения конфликтов, предложенная Рейганом. Главное же, Ангола и Куба должны были пойти на вполне конкретные уступки в обмен на достаточно призрачные заверения, что в будущем ЮАР будет себя хорошо вести. Столь односторонняя позиция была явно непроходимой, она только затягивала переговоры.
Мы считали, что главное — это вынудить ЮАР вывести свои войска из Анголы. После этого в нашей последовательности задач стояло выполнение резолюции 435, а уж затем — уход кубинцев. Подчеркну, что в реальной жизни так и произошло. Что же касается национального примирения, то этот вопрос, как мы считали, решать самим ангольцам. Министр прошелся по американцам: ненормально, что США присвоили себе право поддерживать по всему миру вооруженные формирования, которые выступают против законных правительств (бандитскими он их не называл лишь из вежливости).
В заключение он все же счел необходимым похвалить американцев за то, что они разговаривают не только с ангольцами, но и с Кубой. В самом деле, в результате также и наших настояний с конца января 1988 года кубинцы сидели в Луанде за одним столом с ангольцами на переговорах[44]. До этого они были обычно в лучшем случае где-то поблизости от помещения, куда уединялись ангольцы и американцы. «Куба не собирается оставаться на Юге Африки вечно», — такова была формула Шеварднадзе на этой беседе с американским Госсекретарем.
Через месяц, в марте 1988, история повторилась в Вашингтоне. Шульц стоял на своем: прежде всего национальное примирение в Анголе, график вывода оттуда иностранных войск. Теперь, однако, имелись в виду не только кубинские, но и юаровские части. Тема была передана на рассмотрение нам с Ч. Крокером. Четыре часа в обшей сложности беседовали мы с ним, но мало до чего договорились. В одном мы были едины — в отрицании режима апартеида. Но и здесь расходились в отношении мер по его ликвидации. Мы были за всеобъемлющие санкции, американцы — против.
Я отметил, докладывая двум министрам, что Советский Союз поддерживает наметившуюся на Юге Африки переговорную динамику, но соглашение, если хотят, чтобы оно было прочным, должно учитывать интересы всех сторон. Упрекал я США в том, что они не прекращают разносторонней, в том числе и военной, поддержки УНИТА. Что же касается Ч. Крокера, то он выступил еще в более пессимистическом тоне, чем я.
Выслушав нас, Шульц вновь акцентировал идею национального примирения, объясняя это тем, что Савимби поддерживает 40 % всего населения Анголы. Но было уже заметно, что меняется позиция США: теперь уже заговорили о пакетном решении, т.с. в переводе с дипломатического языка таком, в котором содержались бы обязательства не только Анголы и Кубы, но и ЮАР. Предстояло точно и сбалансированно наполнить этот пакет.
Наш министр подчеркивал, что и на Юге Африки Советский Союз стремится к параллельным действиям с США. Он призывал не форсировать процесс национального примирения, давая понять, что Луанда не готова к этому. Я дополнил это утверждением, что ангольское правительство ведет линию на милосердие и национальную гармонию, а это близко тому, что предлагают американцы. Мы попробовали прозондировать вопрос, возможно ли обойтись без Савимби, если Луанда будет говорить с унитовцами (идея Казимирова!). Американцы на это не отреагировали.