Белее снега, слаще сахара...
Шрифт:
– Мейери! Почему ты меня никогда не слушаешь?!
Я и глазом не успела моргнуть, как Филипп оказался рядом и обхватил меня за талию, прижав к себе.
– Вот мы здесь одни, - сказал он тихо и хрипло, - и ты, и я… Может, теперь ты сможешь сказать прямо…
– Флипс, не занимайся ерундой, - рассердилась я напоказ, пытаясь разжать его руки. – Мы сто раз с тобой говорили! У меня катастрофическое неприятие свадеб! Я каждую неделю по десять штук их обслуживаю! Вот стану совладелицей «Пряничного домика»…
– Так долго ещё ждать, -
– Сейчас как огрею противнем по голове – думать будем нечем, - пообещала я ему. – Не зли меня, очень прошу.
– Тогда хотя бы поцелуй, - зашептал он жарко и наклонился ко мне.
– Да ты с ума сошел! – я перепугалась уже по-настоящему. – Нас же с улицы увидят! Ты что делаешь-то!
– Один поцелуй!.. Тебе жалко, что ли?
– Хорошо, - я подставила щеку. – Целуй – и уходи. Ты пьяный, наверное. Проспись.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня, попытался поймать губы, а я вырывалась и так отворачивалась от него, что чуть не свернула шею.
И в это время колокольчик снова зазвенел, а дверь стукнула, пропуская кого-то.
Филипп отпрянул от меня, я сделала шаг за прилавок, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы, потом подняла глаза на посетителя – и застыла, прижимая ладони к вискам.
В лавку «Пряничный домик» вошел его величество король Иоганнес Бармстейд, собственной персоной.
Только одет он был не так, как подобает королю - не в бархат и дорогие меха, а в волчий полушубок и шапку-треух, вроде тех, что носят дровосеки. Боюсь, даже принцесса Маргрет не признала бы братца в таком наряде.
Король смотрел то на меня, то на Филиппа, и взгляд становился всё мрачнее и мрачнее..
6.
Первым очнулся Филипп и сразу перешел в наступление.
– Что вы так глазеете, господин? – сказал он с вызовом, конечно же, не узнав короля.
– Это моя невеста, к вашему сведению!
– Флипс!.. – ахнула я, но Филипп и не подумал остановиться.
– И не надо есть ее глазами, - заявил он, не давая мне слова вставить, - она вам не по зубам. Хотели что-то купить? Приходите завтра, лавка уже закрыта.
– Прекрати, - дернула я его за рукав. – Никакая я тебе…
– Невеста? – переспросил король, снимая рукавицы и бросая их на прилавок – в знак того, что уходить не собирается. – В самом деле?
– В самом деле! – передразнил его Филипп. – Забирайте ваше барахло, - он указал на брошенные рукавицы, - и уходите!
Но король недобро усмехнулся и пристально посмотрел на меня:
– А я уверен, что барышня с удовольствием меня обслужит. Ведь так?
Это прозвучало весьма двусмысленно, и я залилась краской, раздумывая, как бы половчее ответить, только Филипп не стал ждать и бросился драться.
Первый удар пришелся в пустоту – король увернулся без видимых усилий,
– Остановитесь немедленно! – воскликнула я, становясь между мужчинами. – Вы что устроили?!
– Я устроил? – изумился король. – Так и знал, что эта кондитерская – преотвратное место, если покупателей здесь встречают тумаками.
– Вас никто не ударил, не преувеличивайте, - осадила я его и повернулась к Филиппу: - А ты – угомонись. Иначе пожалеешь.
– Пожалею?! – завопил тот.
– Пожалеешь, что поднял руку на… - я начала и замолчала.
Король и Филипп уставились на меня – один выжидающе, другой мрачно.
– На кого? – не выдержал Филипп. – Ты его знаешь? Ты с ним знакома?
– Знакома, - сказала я медленно и перевела взгляд на короля. – Это… это – сын главного лесничего.
Губы его величества сжались в тонкую полоску, а глаза стали холоднее льдышек.
– Да пусть хоть сам главный лесничий! – хорохорился Филипп, но пыла для драки в нем явно поубавилось.
– Не надо ссор, - продолжала я. – Но лавка и в самом деле закрывается. Если господину угодно, я могу продать ему два оставшихся ромовых пирога. Если нет – то лучше вам прийти завтра. Или мы отправим заказ, куда скажете. В замок?
– В замок, - сказал король почти с ненавистью.
– Прекрасно, - заявила я, подталкивая их обоих к порогу. – А теперь – уходите. И имейте в виду, что если вы поубиваете друг друга за порогом моей лавки, мне будет все равно.
Я выставила их на крыльцо и заперла дверь, тут же погасив светильник, чтобы не отсвечивало в стекло, и все же не удержалась - посмотрела в окно, как мужчины уходили. У них хватило ума не сцепиться у порога кондитерской, и разошлись они в разные стороны, оглядываясь на каждом шагу. Наверное, хотели убедиться, что никто не вернется.
Когда оба скрылись в темноте, я со стоном опустилась на скамейку у входа. Принцесса обещала, что король уже и думать забыл обо всем. Но что-то мне подсказывало, что она очень ошибалась.
7.
Для всех в нашем городе эта история началась в день, когда в Арнем прибыл его величество Иоганнес Бармстейд, но для меня эта история началась гораздо раньше – лет десять назад.
В тот год мы с мамой поселились в глухой лесной деревушке миль за сто от Арнема. Я не понимала, зачем мы так спешно и ночью уехали из Диммербрю, где очень неплохо жили последние месяцев семь, но мама сказала, что нашла прекрасное место, где можно отыскать редкие травы, и где воздух подходит для ее слабых легких.