Белее снега, слаще сахара...
Шрифт:
– Гензель, - я сжала его руку. – Если ты и в самом деле счастлив, то должен простить всех, чтобы ничто не омрачило счастья. Нашего счастья, - последние слова я произнесла совсем тихо, но король услышал.
Он заколебался, и Гретель тут же замурлыкала:
– Она умеет уговаривать, братец. По-моему, ты должен уступить.
Король стиснул зубы, потом усмехнулся и мотнул головой, приказывая увести баронессу и ее дочь.
– Уступаю, - сдался он. – Хватит с них и изгнания.
Я посмотрела на него с признательностью,
– А моя мама? – волнуясь, спросила я у феи. – Она любила барона? А он её?..
Я всё-таки не смогла произнести «моего отца», и фея взглянула на меня с пониманием.
– Твоя матушка была влюблена в барона, - сказала она мягко, - и он этим воспользовался. Она всего лишь раз поддалась слабости – и дорого за неё заплатила. Но она ни о чем не жалела, Мейери, нет. Ведь у неё появилась ты – как память о несбывшемся чуде и как надежда на чудо. Ведь я пообещала, что ты станешь королевой. И Эльза Беккер постаралась дать тебе всё самое лучшее, и воспитать так, чтобы отцу не стыдно было увидеть дочь, когда ты вырастешь. Она надеялась, что барон признает тебя, и она верила мне. Как видишь, добрые надежды всегда сбываются – теперь ты стоишь рядом с королем, и он смотрит на тебя с любовью, а на твоем пальце – обручальное кольцо Прекрасной Ленеке.
– Кольцо на твоем пальце, - подхватил король и обнял меня, собираясь поцеловать, - и загадки разгаданы все до одной…
– … отгадчица Гензелю станет женой, - пропела принцесса. – Даю вам пять минут, а потом мы едем в церковь. Гости устали, им не терпится поскорее сесть за стол, чтобы попробовать все вкусности, - и пожаловалась фее Драже: - Впервые вижу, чтобы королева готовила сладости к собственной свадьбе.
– Но кольцо вашей прабабушки, – я оглянулась на принцессу.
– Это ведь вы… позаимствовали его из золотой шкатулки на балу? И вы положили кольцо в сырный пирог? Когда мы пили глинтвейн у камина?
– Ну о чем вы? – ужаснулась принцесса, но глаза ее смеялись. – Я бы не осмелилась! Наверное, это сделала фея, которая нагадала вам выйти за короля!
И они с феей Драже захихикали, как парочка заговорщиков.
– Почему-то я вам совсем не верю, - призналась я.
– А я – верю! – заявил его величество король Иоганнес Бармстейд. – Ведь это кольцо моему прадеду подарила именно фея Драже. И она пообещала, что кольцо всегда будет надето лишь на палец любимой женщины короля. Слышишь, Мейери? Моей жены и королевы… - и он наклонился, чтобы меня поцеловать.
– Подожди! Подожди, пожалуйста, – я вырвалась из объятий короля. – Но меня совсем не устраивает быть королевой! А как же «Пряничный домик»? Как я буду готовить сладости?.. Ведь королеве не полагается возиться в кухне… Мои блюда будешь есть только ты и скоро превратишься в самого толстого короля в мире!..
– А что ты скажешь о самой лучшей в мире школе
– Школа? – взволнованно переспросила я, а в мыслях уже видела себя в белом фартуке, с указкой, строго прогуливающейся между рядами столов, где ученики готовят патоку или марципаны.
- Лучшая в мире, - поддакнул Гензель.
– А я останусь без помощницы?! – завопил мастер Лампрехт, очнувшись.
– Но у вас останется вся лавка, а не пятьдесят пять процентов, - подсказала фея.
– Если не возражаете, я заберу вас с собой, - сказала я мастеру Лампрехту. – В королевской школе должны преподавать только самые лучшие кондитеры. А вы – один из лучших.
У мастера Лампрехта стал вид птахи, заглотившей слишком большого червяка, а мастер Римус, до этого уныло наблюдавший за нами из толпы гостей, громко вознес благодарственные молитвы небесам.
– Видишь, как всё хорошо обернулось, – сказал король. – Каждый получил, что хотел. Твой мастер – почет и уважение, мастер из «Коричневого льва» - монополию на сладости в Арнеме…
– «Шоколадный лев», ваше величество, - поправила я его.
– Без разницы, - отмахнулся он. – Ты получишь целую школу, а я получу тебя.
– Допустим, я тоже мечтала не о школе, - запротестовала я и добавила тише, - а о тебе…
Я не договорила, потому что Гензель бросился целовать меня, не обращая внимания ни на гостей, ни на мои уговоры вести себя прилично.
– Значит, чудеса ещё случаются, - произнес мажордом, предлагая очнувшейся госпоже Любелин лавровишневые капли для поддержания сил.
– Чудеса случаются, и сказка кончается, - сказала фея Драже, превратилась в белую канарейку и вылетела в дымоход камина.
А принцесса Гретель захлопала в ладоши:
– Приберегите поцелуи! – велела она мне и Гензелю. – Пять минут на исходе, пора вам под венец. Гости страдают от голода, да и мне не терпится попробовать ваш сырный пирог, дорогая Мейери. Кстати, как у вас получается такая блестящая шоколадная глазурь? Она как зеркало, честное слово!
– Всего-то добавляю сыворотку, ваше высочество, - ответила я, покосившись на мастера Римуса, который тут же навострил уши. – Но это – тайна. Рассчитываю на ваше молчание.
– О, что-что, а хранить тайны я умею, - обнадежила меня ее высочество.
Так закончилась эта сказка. И пусть в реальной жизни мы с Гензелем больше не встречали фей и ведьм, но верили и знали, что настоящее волшебство не оставляло нас ни на минуту – наша любовь, над которой не властно никакое злое колдовство.
KOHEЦ