Бегущие по мирам
Шрифт:
– Берди, но при чем здесь она? И я? – не выдержал Найк.
– Стране нужен сильный, молодой правитель и не менее сильная правительница, которая сможет стать ему надежной помощницей и опорой. И она именно та, кто лучше всех подходит на эту роль.
– Но она… – Найкарт побледнел и с отчаянием глянул на меня.
А я молчала. Стойко, как любимый оловянный солдатик из сказки, точно зная закон таких договоров: если есть пряник, обязательно должен быть и кнут. Зато никак не мог замолчать еще ничего не понявший воин.
– Я не буду жениться на ней без ее согласия, ты плохо придумал, Берди. Да и зачем это? Она сильная ходящая и скоро найдет наш мир, я уверен, что у нее получится. Мы же столько мечтали… Ты говорил, что у моего отца
– Шестьдесят лет назад сюда перешел отряд из четырех полных карт, по четыре пятерки в каждой. У каждой карты был командир – легионер первой ступени, это звание примерно соответствует вашему лейтенанту. – Повелитель не обращал внимания на недовольно хмурившегося Найкарта, он смотрел только на меня. – Почетное звание для младших офицеров. Один из них был его отцом, а командовал ими старший легионер – я. Тогда я был молод и так же самонадеян, как сейчас Найкарт. И не сам догадался, почему меня, самого младшего из пяти офицеров, назначили командиром особого отряда и даже срочно присвоили звание старшего легионера.
– Но ты же говорил, что тебе за особые заслуги доверили самому выбирать в отряд лучших воинов из всех остальных отрядов.
– И я не врал. Не сказал только, что списки проверяли в штабе и иногда вычеркивали из них по нескольку имен, – всегда находились веские причины. Понял только за три дня до отправления – случайно услышал, как в штабе один из младших писарей буркнул что-то про отряд бастардов. Сначала я принял это на свой счет… Да, я бастард.
– А… – вякнул изумленно Найкарт и пораженно смолк.
Похоже, до него начинало доходить, что их Санта-Клаус вовсе не такой уж герой на белом коне.
– У нас это не считается таким уж позорным званием, в каждом замке полно бастардов, ни один знатный лорд не выгонит за ворота собственного сына, наоборот, каждый изо всех сил трудится над приумножением потомства, ведь все они в будущем преданные воины и лучшие камеристки для законных детей. И меня отправили в войска наследника, едва мне минуло пятнадцать, а к двадцати трем я считался одним из самых сильных и отважных воинов из пяти отрядов, выставленных моим отцом. Но я рассказывал про отряд… Вернувшись в казарму, я мимоходом услышал ту же шутку из уст своих воинов. Хоть я и был наивным, но никогда не был дураком. Поднял все списки и проверял почти всю ночь, а когда настал рассвет, собрал своих командиров и прямо спросил, знают ли они, что в нашем отряде нет ни одного законного сына или наследника и какие у них на этот счет соображения.
– Смертники, – нехотя вздохнула я в ответ на выжидающий взгляд правителя, направленный на меня. А чего тянуть? Ничего нового в этом приеме нет.
– Как – смертники? – заволновался Найкарт, еще не понявший, что они были детьми предателей, а не героев, и путь на родину им был заказан.
Оставался только технический вопрос: как Бердинару удалось провернуть уход в другой мир незаметно от знавших правду старших командиров, ведь не может же быть, чтобы за ними никто не наблюдал? Насколько я помню из истории войн, смертникам обычно обещали славу и неслыханные награды или набирали в такие отряды отъявленных фанатов.
– Очень просто, – устало откинулся на спинку кресла повелитель, – нас должны были забросить наведенным порталом в ставку главнокомандующего войсками харков. Мне говорили, что у нас задача продержаться сутки и убить как можно больше старших офицеров. За это время основные войска пробьются к нам на помощь и разделят врагов на две части, чтобы их было легче уничтожить. Но едва я проанализировал карту местности вместе с командирами, как стало предельно ясно, что мы просто должны были на время отвлечь на себя существенные силы противника, а тем временем
– И ты не мог пойти… поговорить… потребовать… – Найкарт с каждой секундой говорил все тише и безысходнее, да и мне было все тошнее.
И картинка складывалась совсем другая. Вот теперь сразу несколько подозрительных пазлов легли на свои места. Никогда не нужно было Бердинару, чтобы маги отыскали его родной мир. Он специально бежал подальше, и возвращаться туда, где его не ждет ничего, кроме позора и презрения, он вовсе не собирался. А значит, и сильные ходящие ему были вовсе ни к чему, и я теперь просто как кость в горле. Потому и отдают мне на откуп Найка и картонный императорский титул, чтобы таким образом укрепить собственные позиции и забрать сильный козырь у ковена. Он бы, скорее всего, потянул время еще – судя по всему, старик довольно крепкий, – но, как назло, у меня прорезался дар. И теперь скрыть старинное предательство можно только одним способом – перетянув меня на свою сторону любым путем, не пряником, так кнутом.
И едва я дошла до этой мысли, как мне стало по-настоящему жутко. Потому что повелитель не мог до сих пор не придумать, каким образом заставить меня согласиться на все его аферы.
– Если бы я пошел требовать, то не сидел бы сейчас тут, – с предельной откровенностью объяснил Найку правитель, – а ты никогда бы не родился. Я поступил по-другому – отправился к младшему брату. У нас с ним была одна мать, и, несмотря на то, что Ленди родился калекой, я его любил, он был очень умный. Здоровые дети частенько издевались над ним, но я всегда защищал и знал, что он сделает для меня все. И когда я попросил у него помощи, он не подвел. Нашел в сундуках старого магистра, в доме которого служил переписчиком, карты мироздания.
Да, не только местные маги сидят на шарах и знают о существовании чужих миров, многие в курсе этой тайны. Ленди помог мне выбрать этот мир, а потом перерисовал схему переноса и украл у хозяина несколько мощных камней и объяснил, как повернуть настройки перехода. Мы пришли к портальному кругу на рассвете, и там нас уже ждал Ленди.
Не все прошло гладко, за нами следили, и пришлось снять несколько соглядатаев. Из моих помощников согласились с планом только трое, четвертого пришлось связать и бросить в подвал. Вместо него я назначил одного из воинов, а на его место взял мальчишку-постового от штаба – боялся, что точно рассчитанный переход сорвется от несоответствия. Мы встали на круг, Ленди вложил камни и совместил символы. Я оставил ему все свои сбережения и деньги, взятые на хранение у подчиненных, но до сих пор жалею, что не мог взять и его.
Вот понимала я, что эта история специально рассчитана на жалость, и калеку Ленди мне и правда было жаль, но себя мне почему-то становилось с каждой секундой все жальче. И я заранее приготовила прыжок – через пески к окну, за спину повелителю, если он вздумает протянуть ко мне руки или начать угрожать. Оттуда от окна можно было очень легко столкнуть неизвестное сооружение с камнем, не дававшим ковену проследить за происходящим в этой комнате.
– Теперь ты понимаешь, что не можешь покинуть этот дворец? – сухо осведомился повелитель, когда убедился, что охать я не намерена. – Ковен потребует рассказать, о чем мы с тобой говорили в такой секретности, и даже если ты сама не захочешь, у них достаточно сильных менталов, тот же Дэсгард. И не думай, что его остановят нежные чувства к тебе, ради ковена он переступит через что угодно.