Бегущие по мирам
Шрифт:
– И что теперь?
– Девчонка крутит ею как хочет, и очень смело, нужно сказать. Учится просто на лету. Два дня назад она вывела из варварского мира полторы сотни собранных для уничтожения ведьм. Тогда их и засекли мои наблюдатели. Проследили за ведьмами до мира паладинов, откуда пришла девчонка, и выяснили из разговоров магов все детали. Врожденные способности у новой ходящей тоже выше средних, и нужно ли говорить, кому она обязана их пробуждением?
– Исмодий… – Она очень редко называла его настоящим именем, но если называла, то это означало только одно – ни
– Уже придумал, моя госпожа. – Маг склонил голову очень низко, чтобы невозможно было заметить торжествующий блеск его глаз.
За много лет верной службы она подарила ему только несколько ничего не значащих поцелуев – таких, как сегодня, и всего одну ночь. И он все это время лихорадочно искал верный способ, как изменить ситуацию.
– Расскажи! – Несмотря на свою красоту, почти не увядшую за прожитые годы, и хрупкое, изящное тело травести, она обладала хватким умом и просто железной волей и никогда не упускала ни одной мелочи.
– Он на нее запал, и, по-моему, очень сильно. Списывает это на запечатление, но сам сбежал в столицу – боится, что сорвется. И это с его выдержкой…
– Не смей никогда говорить… эти слова вместе.
– Слушаюсь, моя госпожа. Итак, продолжаю. Поскольку запечатление вещь обоюдная, девчонка тоже задета.
– Оно же проходит после узнавания.
– Оно бы и прошло, но девчонка наткнулась на сферу и ушла в свой мир. И он тащил ее еще раз. Хотя она и ходящая, но мир уже далеко ушел к тому моменту от точки пересечения, поэтому помогал весь ковен.
– Мне нужно их поблагодарить за такую самоотверженность, – иронически прищурилась госпожа. – Значит, двойная доза… И как я понимаю, девчонка теперь на крючке?
– Абсолютно верно.
– Ты уже отправил агента в столицу?
– Да, моя госпожа.
– Он поселился во дворце?
– Нет, в городской комендатуре.
– Отлично, собирай сведения, а я немедленно вызываю магистра Бизела, он должен мне одну услугу.
Исмодий снова склонил голову в низком поклоне и встал.
– Я могу идти?
– Иди. И знай: если ты мне ее достанешь, моя благодарность будет очень велика.
– Благодарю… – прошептал он, склоняясь еще ниже.
Утро началось на удивление безмятежно. Не было никаких подвохов со стороны строителей, никто не шумел и не стучал, в окно светило рассветное неяркое солнце, на душе было хорошо и спокойно.
Само собой, мне пришлось нелегко, прежде чем я обрела это спокойствие, но ничто хорошее, как известно, само в руки не идет. За все нужно платить, и не всегда эта плата соразмерна достигнутому.
Еще с вечера, уйдя в свою комнату и запершись на засов, я сбежала к окну в мир. Первым делом проверила, где напарник, и убедилась, что Терезис лично руководит розыском цветущих кустиков. Очень точно, кстати, указывая рабочим местонахождение каждого. Как я и думала, напарник был полностью в курсе всей этой истории с исчезновением цветочков.
А убедившись, что помешать
Двигаясь над головами прохожих со скоростью медленно ползущего автобуса, я попутно невольно изучала моду и прически, разумеется рассматривая их в первую очередь с точки зрения историка. А уже потом применимо к собственной персоне. И постепенно вывела закономерность, что существовало два стиля женской одежды. Первый приблизительно походил на то, что носили жены зейра Жантурио. Второй был средним между моим бальным платьем и тем, что пытался всучить мне Найкарт. И ходили в таких платьях именно те женщины, каких я по поведению безошибочно отнесла к классу свободных зейр.
И если еще день назад меня в первую очередь разозлил бы до глубины души тот факт, что во дворце именно мою персону пытались нарядить в нечто подобное, то теперь я начала дергаться совершенно по другому поводу. Слишком уж все они были ухоженными и нарядными, эти свободные дамы всех миров и веков, и слишком весело смеялись и звонко щебетали, прогуливаясь по ведущей к дворцу аллее. Добила меня торопливо шагавшая по улице женская фигура в серых брюках и тонкой черной накидке с серебряными рунами. Как ни удобен и практичен был такой наряд, но рядом с яркими нарядами зейр она совершенно не смотрелась женщиной.
Разозленная и расстроенная сделанными выводами, я развернула окно назад к центральной площади и неторопливо двинулась по кругу, собираясь проверить вывески на другой стороне улицы, как вдруг заметила вдали черную куртку. И как-то так знакомо и уверенно, как ледокол, она продвигалась в толпе, что я бросила окно в ту сторону, оставив попытки обнаружить комендатуру.
Обогнав пешехода и заглянув в его лицо, сразу поняла, что не ошиблась. Ни в том, кто именно гуляет вечерами по площади, ни в своих подозрениях насчет красавиц. Почему-то именно эргу они улыбались особенно ласково и умильно, спасибо хоть никаких предложений не делали – видимо, не было тут такого обычая.
Так мы добрались до какой-то харчевни, где Дэсгард сел в дальнем уголке и заказал ужин. И ел так быстро и сосредоточенно, что мне вдруг снова стало совестно. Наверняка было много дел, замотался, только выбрался поесть – и тут я, как ревнивая жена, устроила слежку. «Черт, как можно было до такого докатиться!» – ругала я себя, отодвигая окно.
Почти собралась отпустить его… и тут появилась она – уверенная, как танк, в зеленом платье, переливающемся потайным узором и сидящем на фигуре, как змеиная кожа, с облаком курчавых шоколадных волос за спиной.