Беглянка

Матрикс Велл

За завтраком к ним присоединилась Кассандра Вайнхаи, жена Теодора. Несмотря на возраст, выглядела она моложаво, изящная и утонченная. Никто бы не сказал по ее внешности, что она сумела выносить и родить троих детей кадхаи.

Да, Теодору можно было позавидовать. Спустя столько лет брака эти двое все еще любили друг друга.

Шарль всегда думал, что у него с Мари все будет так же. Впрочем, на это все еще можно было надеяться.

Светская беседа за столом ни разу не коснулась проблемы Шарля, что его только порадовало. Обсуждать пропажу Шайны еще раз он не хотел. Первый шок

прошел, план действий сложился, и в Шарле просыпалась злость на девчонку, посмевшую сбежать от него. Он ведь ясно дал ей понять, что у нее нет выхода. Ей просто нужно было смириться, и он бы сделал ее последние месяцы легкими и безмятежными. Зачем она все усложняет? Как будто он в восторге от происходящего.

И выдавать эту злость перед Вайнхаи было совсем нежелательно.

Закончив с плотным завтраком, они вновь вернулись в гостиную. Гостя усадили на диван, и перед ним в кресле разместился Теодор. Кассандра встала по его правую руку.

Шарль ничего не спросил, но на супругу Вайнхаи посмотрел с недоумением.

— Чары очень энергозатратны. Кэсси подстрахует, — Теодор заметил его недоумение.

Однако объяснение Шарлю не помогло. Он понятия не имел, как обычная женщина может подстраховать кадхаи. Но любопытство отступило перед нетерпением, и расспрашивать он не стал.

Теодор попросил его вытянуть руку и коснулся обвитого узором запястья. Узор самого Вайнхаи оплетал все предплечье. На памяти Шарля Теодор был единственным не из рода Таринхаи, у кого узор был таким большим. Но следовало признать, выглядело это красиво.

Кассандра положила ладонь на предплечье мужа, и с удивлением Шарль отметил, что ее узор — ничуть не меньше, чем у Теодора.

— Поскольку я не знаю, где она, — заговорил Вайнхаи, вычерчивая на коже Шарля непонятные знаки. — То создать Дверь к ней я не смогу. Поэтому я соединю две части узора в один, и это притянет вас друг к другу. К сожалению, ее удерживает схрон, поэтому разрыв пространства затянет тебя к ней. Что это за схрон и насколько он опасен, мне неизвестно. Вам придется добраться до выхода, он открывается изнутри отпирающими чарами. Готов?

— Да.

— Запускаю, — кивнул Теодор.

Запястье Шарля словно обожгло, а затем в теле возникло странное тянущее ощущение. Оно нарастало, становясь болезненным, и Шарль видел, с каким напряжением удерживает энергию разрыва Теодор.

Если энергии окажется недостаточно, Шарль просто не сможет пройти в разрыв.

Боль стала едва выносимой, когда узор Теодора вдруг засиял. А следом — и узор Кассандры.

Шарль списал бы это на галлюцинацию, порожденную болью, если бы вообще был способен в этот момент рассуждать здраво.

А затем Шарля словно сдернуло с кресла — и на мир опустилась тьма, в которой милосердно растворилась боль.

Глава 7. Шайна Миури

Не знаю, как долго я звала Пьера в надежде, что это просто какая-то шутка. А затем вдруг как-то разом осознала, что осталась одна. Запертая в неизвестном месте, и никто не знает, где меня искать.

Вот же дура! Ну почему я не поговорила с Анастасом и не рассказала о своих планах? Впрочем, мне бы это едва ли

помогло. Этот жестяной гараж с коридором в неизвестность прячется посреди каких-то джунглей, и меня точно не найдут, даже если будут искать.

Даже Шарль не найдет, хотя сейчас я была бы только рада его увидеть. Все лучше, чем медленно умирать от голода и жажды в полной темноте…

Но каким же негодяем оказался этот такой милый с виду юноша, Пьер Эйлимхаи! А еще наследник бессмертного рода, защитник людей! Видите ли, конкурент ему не нужен… да его сожрал бы тот орил, если бы не я!

Хотя да, с орилом он столкнулся из-за меня. Но, с другой стороны, то путешествие было целиком его идеей!

В любом случае, скотина он неблагодарная. Хоть бы убил милосердно, а не обрек на мучительную смерть.

Последний раз стукнув по железной двери в надежде, что та все же смилостивится и поддастся, я включила комм. Свет от экрана немного развеял окружающую темноту, но, увы, связь с внешним миром отсутствовала. Ожидаемо…

Я огляделась. Изнутри гараж был таким же маленьким, как и снаружи, но из него куда-то вниз вел коридор. Куда именно он вел, рассмотреть от входа было невозможно. Но во мне вдруг вспыхнула надежда.

Что, если Пьер вовсе не такой негодяй, как я уже представила? Вдруг коридор ведет в само убежище, которое он все же подготовил для меня? А его последние слова — просто глупая шутка. Чтобы напугать меня.

Может же быть такое? Все-таки Пьер не был похож на подлеца. И мы неплохо общались до моего запечатления.

Да и вряд ли кадхаи мог желать мне смерти. Даже если не считал себя обязанным мне.

Убедившись, что заряд у комма полный, я уменьшила яркость экрана и решительно направилась в коридор. Неизвестно, сколько времени придется идти, да и теплилась надежда рассмотреть в полутьме впереди приветливо манящий огонек убежища.

Наверное, в то, что убежище существует, я перестала верить возле первой же развилки. Но все равно продолжала утешать себя мыслью, что все разветвления этого лабиринта ведут в безопасную комнату, хорошо освещенную, с запасом еды и воды, и всего необходимого для комфортной жизни в течение нескольких месяцев.

Хотя понимала, что никто не стал бы строить лабиринт без цели запутать в нем блуждающих. И, будь у Пьера добрые намерения, он дал бы подсказку, как из этого лабиринта выбраться.

Но я все равно продолжала упорно идти вперед, постоянно забирая вправо. А вдруг здесь есть еще один выход? Или от времени обвалился потолок туннеля, открывая путь наружу? Или прорыли ходы на поверхность какие-нибудь гигантские кроты? Или пробила стены туннеля подземная река, которая приведет меня к океану…

Я продолжала надеяться на благополучный исход и упрямо шла вперед. А тьма вокруг меня словно сгущалась, уплотнялась, обрастала тенями, что время от времени мелькали на границе света и тьмы — чтобы шарахнуться в темноту.

Где-то в груди противно нудел страх. Что прячется в этой темноте? Чьи это тени? Что произойдет, когда они поймут, что свет не опасен?

Мне стоило больших усилий держать себя в руках и не броситься в панике вперед сломя голову — чтобы окончательно заблудиться.