Беглянка
Шрифт:
У этой девицы просто дар приманивать неприятности.
Добравшись до развилки, Шарль остановился. Не было смысла пытаться обойти весь лабиринт в попытке наткнуться на прорыв. Это и впрямь могло отнять слишком много времени. Куда проще идти от одного скопления хаотов к другому. Ведь, чем ближе прорыв, тем больше рядом с ним монстров. Равномерно распределиться по лабиринту они не успели.
Но новые противники появляться не торопились.
— Может, привал? — предложила Шайна.
— Отдыхайте, вам никто не запрещает, — неприязненно отозвался
Он был на боевом задании и ничуть не устал.
— Перекусите со мной? — предложила она, усевшись прямо на пол.
— Нет.
Объедать Шайну он не собирался. Кто знает, может, придется провести здесь пару суток, учитывая темпы их продвижения, а Шайна жаловалась, что запасов у нее не много. Конечно, он мог нивелировать воздействие голода, что притупить это чувство не помогло бы. А сами кадхаи могли обходиться без еды и воды значительное время.
Хорошо, что он не отказался от завтрака у Вайнхаи. Этого хватит надолго.
— Уверены? — с сомнением уточнила Шайна.
Что ж, жадной она не была.
— Мне проще обходиться без еды, чем вам. Так что расходуйте разумно.
— Но вам ведь нужны силы для сражений, — возразила она.
Вполне резонно. Но без полноценного питания проще было обойтись совсем без еды, чем перебиваться крохами.
— Не беспокойтесь. Мне хватит сил.
— Как знаете, — пожала она плечами и приступила к трапезе.
Действительно, экономно. Кажется, она тоже не испытывала особых надежд на скорый выход из схрона.
Шарль сердито подумал, что девчонка сама виновата. Стоило вообще сбегать? Только создала себе лишние проблемы. И то, что это может спасти немало кадхаи и людей, только сильнее злило.
Почему эта девушка не может быть однозначно плохой? И почему его так раздражает один ее вид?
Шарль всегда старался быть объективным. Для владетеля это одно из важных качеств. Но почему-то объективность рядом с Шайной отказывала ему. Но и ненавидеть девушку уже не получалось.
Хаоты появились очень вовремя, избавив Шарля от неудобных мыслей. Ему всегда нравилось сражаться, чувство силы, ответственность исключительно за собственную жизнь. Шарля с детства готовили к роли владетеля, но, будь у него выбор, он предпочел бы более спокойную жизнь.
Увы, прямо сейчас он был ответственен еще за одну жизнь. Даже тут она умудрялась мешать! Как же это раздражает…
— Вон оттуда их прилетело больше, — едва истаял последний из напавших, заявила Шайна.
Как будто он сам этого не видел! Хотя да, не видел. Увлекся. Невыносимо раздражающая девица!
— Значит, идем туда, — процедил он.
— Хм, а мне казалось, интенсивные физические упражнения должны поднимать настроение, — фыркнула девушка насмешливо. — Или кадхаи и здесь отличаются?
— Не ваше дело.
— Пф, как грубо, — но обиды в ее голосе не было.
— Мы не на светском приеме.
— Как будто в вашем захолустье бывают светские приемы, — пренебрежительно отмахнулась она.
— Будьте повежливее, отзываясь о своем новом доме, — рассердился Шарль.
—
— Вам он не представится, — уверенно заявил Шарль.
— Как только Вирон найдет доказательства моей невиновности — ноги моей больше не будет на этой планете, будь она хоть трижды легендарной! — сердито откликнулась девушка.
Кажется, ее его общество тоже раздражало.
— Вирон? — почти равнодушно поинтересовался Шарль.
— Мой жених! — пояснила она с досадой.
— Не найдет, — припечатал он. — И вы останетесь здесь. Навсегда.
— А давайте поспорим! — неожиданно предложила она. — Если к концу экспедиции Вирон не добудет таких доказательств, я, так и быть, останусь с вами добровольно. А иначе — вы меня отпускаете.
— К тому времени вы уже будете ждать ребенка, и наличие или отсутствие доказательств будут не важны. Я вас не отпущу.
— Так я и предлагаю подождать, — пояснила Шайна. — Повременить с… этим вот всем.
— Отложить на несколько месяцев? — Шарль не удержался от презрительного смешка. — Нет.
Он и этот месяц едва выдержал. Мучить себя еще несколько только для того, чтобы убедиться, что его запечатленной стала преступница? Вот уж нет.
А даже если вдруг найдутся доказательства противоположного — это не имеет значения. Она родит ему ребенка, и это не обсуждается.
— Почему нет? — наивно удивилась Шайна.
— Вы ведь считаете себя умной, — насмешливо ответил Шарль. — И при этом задаете такие глупые вопросы?
Девушка на провокацию не повелась, цокнула языком недовольно и затихла. А Шарль вдруг поймал себя на сожалении. Перепалка с неугомонной девчонкой ему нравилась. Нет, она все так же раздражала, и настроение все так же на нуле, но Шайна оказалась непредсказуема, а потому — интересна.
И этого Шарль не мог не признать.
В его окружении было не так много тех, кто осмеливался ему возражать. Или спорить с ним. Даже Пьер, которому было дозволено больше других, знал черту, за которую лучше не переходить. И Мари всегда старалась сгладить их редкие конфликты, давя исподволь, но немедленно отступая при малейшем сопротивлении.
Шайна тоже не выглядела бесстрашной, но запугать ему ее не удалось. И в ее молчании был не страх, а досада. Хотя как раз у нее были вполне веские причины боятся его.
Приняла же она всерьез его угрозы.
Шарль не был насильником и не собирался им становиться. Да, он мог угрожать, вынуждая запечатленную согласиться на связь с ним, но, получив согласие, не был бы груб и эгоистичен. У него достаточно опыта, чтобы удовольствие от процесса стало обоюдным. Пусть Шарль готовил для запечатленной незавидную судьбу, но на то время, что они были бы вместе, он относился бы к ней достойно владетеля одного из Бессмертных родов кадхаи. И, возможно, не будь у него Мари, Шайне бы вообще не пришлось умирать.