Башня Рассвета

Маас Сара

— Скорбь всё еще тяготит тебя, — заметила она, погладив высокую скулу Сартака рукой в шрамах. — И волнует.

Глаза Сартака закрылись, прежде чем он наклонил голову.

— Я скучал по тебе, Эж.

— Сладкий болтун, — ухмыльнулась Хоулун, похлопывая его по щеке.

К восторгу Несрин, она могла поклясться, что принц покраснел.

Огонь заставлял сверкать несколько серебряных нитей в волосах Хоулун сверкать красным и золотым, когда она всматривалась в широкие плечи Сартака.

— И

лучница с севера наконец прибыла. — она наклонила голову. — Я Хоулун, дочь Дочина, но ты можешь называть меня Эж как остальные.

Один взгляд в карие глаза женщины, и Несрин знала, что Хоулун ничего не пропускала. Несрин склонила голову:

— Это честь для меня.

Названная мать долго смотрела на неё. Несрин встретила её взгляд, не отводя. Позволяя женщине всё понять.

Наконец, глаза Хоулун скользнули к Сартаку:

— У нас есть несколько вопросов, которые стоит обсудить.

Невзирая на свирепый взгляд, Несрин держала спину прямо.

Сартак кивнул, облегчение появилось в его чертах, но он взглянул на Фалкана.

— Это то, что нужно обсудить наедине, Эж.

Не грубо, но и не тепло. Несрин воздержалась от повторения чувств принца.

Хоулун махнула рукой:

— Тогда они могут подождать. — она указала на каменную скамью:

— Сядьте.

— Эж…

Фалкан ушёл, будто сделал им всем этим одолжение.

Но Хоулун указала на него с предупреждением:

— Я бы хотела обсудить это со всеми.

Сартак сел на скамейку, единственным признаком его недовольства была нога, которой он стучал по полу. Несрин села рядом с ним, женщина села между ними и Фалканом.

— Древнее зло в этих горах просыпается, — сказала Хоулун. — Вот почему я ушла на последние несколько дней — искала его.

— Эж.

Предупреждение и страх слышались в голосе принца.

— Я не настолько стара, что не могу владеть своим сульдэ, мальчик. — она сердито посмотрела на него.

Сартак спросил, нахмурившись:

— И что ты хотела сделать?

Хоулун осмотрелась вокруг зала, ища случайные уши.

— Гнёзда ракинов были разграблены. Яйца украдены ночью.

Сартак выругался, грязно и низко. Несрин моргнула, даже когда её желудок перевернулся.

— Браконьеры не заходили сюда в течении десятилетий, — сказал принц. — Но ты не должна была преследовать их в одиночку, Эж.

— Я искала не браконьеров. Кое-что хуже.

Тени танцевали на лице женщины, и Несрин тяжело сглотнула. Если бы Валги пришли сюда…

— Моя эж назвала их кхаранкуи.

— Это означает тень — темнота, — пробормотал Сартак Несрин, боясь выдать какие-либо эмоции.

Её сердце загромыхало. Если Валги уже здесь…

— Но на твоих землях, — продолжила

Хоулун, взглянув между Несрин и Фалканом, — они называют их как-то по-другому, не так ли?

Несрин оценила Фалкана, когда он сглотнул, задаваясь вопросом, как лгать и отклонять, как не рассказывать ничего о Валгах…

Но Фалкан кивнул. И ответил шёпотом, едва слышным над пламенем:

— Мы называем их стигианскими пауками.

Глава 31

— Стигианские пауки — это нечто большее, чем мифы, — сказала Несрин Хоулун. — Шелк пауков настолько редок, что многие сомневаются в его существовании. Возможно, вы преследуете призраков.

Но Фалкан ответил с мрачной улыбкой:

— Я хотел бы доказать вам обратное, капитан Фалюк. — он потянулся к груди куртки, а Несрин напряглась, схватившись за кинжал на талии. Но то, что он вытащил, не было оружием.

Белая ткань сверкала, переливаясь, как звездный свет, когда Фалкан перебирал его в руке. Даже Сартак присвистнул, глядя на кусок ткани размером с носовой платок.

— Паучий шелк, — сказал Фалкан, убирая кусок обратно в куртку. — Прямо от первоисточника.

Несрин открыла рот, но Сартак сказал:

— Вы видели этих монстров близко.

Не совсем вопрос.

— Я общался с их родственниками на северном континенте, — поправил Фалкан, и эта мрачная улыбка задержалась на его лице. Вместе с тенями. Так много теней. — Почти три года назад. Некоторые могут считать это дурацкой сделкой, но я купил больше ста ярдов паучьего шелка.

За носовой платок в его куртке могли заплатить королевский выкуп. В сотне ярдов…

— Ты должно быть богат, как каган, — выпалила она.

Он пожал плечами.

— Я узнал, что истинное богатство — это не блестящее золото и драгоценности.

Сартак тихо спросил:

— Какова была стоимость?

Стигианские пауки торговали не материальными благами, а мечтами и желаниями.

— Двадцать лет. Двадцать лет моей жизни. Отнятые не с конца моей жизни, а с расцвета.

Несрин осмотрела мужчину, на его лице только появлялись признаки зрелости, волосы все еще без седины…

— Мне двадцать семь, — сказал ей Фалкан. — И все же теперь я кажусь человеком почти пятидесяти лет.

Святые боги.

— Что ты делаешь в этом доме, здесь? — потребовала Несрин. — Разве пауки здесь тоже производят шелк?

— Они не такие цивилизованные, как их сестры на севере, — сказала Хоулун, щелкая языком. — Кхаранкуи не создают, а уничтожают. Долгое время они жили в своих пещерах и перевалах Дагульской пустоши, на далеком юге этих гор. И долго мы держались на почтительном расстояние.