Бархат
Шрифт:
Графиня подобрала шляпу, надела ее, подвела вороного к стене, разыскала небольшой уступ в камнях на высоте двух футов от земли. Затем она кое-как забралась в седло, довольная тем, что никто ее не видит. Габриэль расправила перо на шляпе, поправила юбки и завязала платок на шее. Она вспомнила, как грубо он рванул платок на ее горле. На мгновение графиня задержала пальцы на шее в том месте, где ее касался Натаниэль. Ее тело пронзила дрожь, кожа покрылась мурашками от этих воспоминаний.
О Господи! Сколько ни хитри, а судьбу не перехитришь. Но, может, все еще не так плохо кончится. Если он почувствовал то же,
Не прошло и пяти минут, как Натаниэль присоединился к сбору. Графиня следом за ним въехала в лес.
Гончие суетились, пытаясь взять след, все вокруг шевелилось. Весь охотничий сбор был в ожидании.
– Что-то не похоже на Габриэль быть позади всех на поле, – заметил Майлз.
Он отвинтил серебряную крышечку с фляги, висевшей у него на боку, и предложил Натаниэлю выпить.
– Серьезно?
Натаниэлю удалось говорить равнодушным голосом. Он отпил глоток коньяку и вернул флягу Майлзу.
– Похоже, вы действительно не понравились друг другу, – проговорил Майлз, глотнув, в свою очередь, из фляги и пристегнув ее назад. – Забавно, но мне казалось, что она должна заинтересовать тебя. Графиня своеобразна, а ты всегда стремился к чему-то необычному.
– За ней стоит беда, – уверенно проговорил лорд Прайд.
У Майлза глаза на лоб полезли. Совершенно очевидно, что его приятель относился к графине де Бокер далеко не равнодушно, хотя и теплым отношением это нельзя было назвать. Однако Майлз ничего не стал об этом говорить и лишь заметил:
– Надо сказать, она всегда была enfant terrible. [1]
Тут гончие наконец-то взяли след и с громкими завываниями и лаем помчались вперед. Всадники последовали за собаками куда с меньшим энтузиазмом, чем утром.
– Главный недостаток охоты, – заметил Майлз, когда они бок о бок поскакали со всеми, – в том, что мгновения погони и возбуждения сменяются долгим ожиданием на холоде. Может, бросим все и поедем куда-нибудь поесть? За этим полем есть небольшая гостиница, где готовят недурную запеканку с мясом. И подают отличный сыр.
1
Букв, «ужасный ребенок»: человек, смущающий окружающих своим поведением, своей бестактной непосредственностью (фр.)
Натаниэль, не отрывая взгляда от вороного скакуна и его наездницы в черном, в ответ лишь покачал головой. Прайд неожиданно для себя понял, что у него нет ни малейшего желания уезжать без Габриэль де Бокер.
– Я, пожалуй, посмотрю, чем закончится эта попытка, Майлз, – ответил он другу.
– Как хочешь. А я, знаешь ли, подкреплюсь и выпью кружечку эля. У меня ноги замерзли.
С этими словами Майлз повернул коня.
Через несколько минут лиса выскочила из норы и свора зашлась лаем. Прайд пришпорил коня и подъехал к Габриэль в тот момент, когда собаки во всю мочь понеслись по вспаханному полю. Графиня искоса взглянула на него, а Натаниэль сказал:
– На сей раз, мадам Сорви-Голова, я поведу вас за собой.
Габриэль торжественно рассмеялась:
– Вы меня не потеряете, лорд Прайд, могу вас уверить.
– О, я знаю!
Они оба поняли подтекст сказанного.
Габриэль не отставала от лорда Прайда. Они проскакали четыре поля, перелетели через ручей. Натаниэль почти чувствовал за собой ее учащенное дыхание. В ушах стоял свист январского ветра, копыта лошадей стучали на окаменелой земле. Влетев в небольшую рощицу, Натаниэль услышал, как графиня, засмеявшись, выругалась, – это ветка задела ей лицо.
Когда лису наконец прикончили, Габриэль осадила своего хрипящего скакуна и даже не сделала попытки отвернуться, чтобы не видеть быстрого и кровавого убийства.
Прайд вновь почувствовал, какая сила исходит от ее высокой, стройной фигуры. Он отвечал на ее страсть и не мог ничего с собой поделать. Она была безрассудной и необыкновенной. Оставаясь рядом с графиней, он не мог противостоять ее зловещему обаянию.
Лорд ждал, что она устанет, – ведь прошел целый день. Или на худой конец скажет, что проголодалась. Но Габриэль оставалась во главе охотничьего сбора – неутомимая, ни на что не жалующаяся. Натаниэль знал, что графиня голодна, он и сам умирал от голода, но не решался признаться в этом, опасаясь, что его неукротимая спутница не обратит на это внимания. Они обменялись несколькими словами, но не свернули с пути. Иногда Габриэль обгоняла его, временами впереди был лорд Прайд. Натаниэль чувствовал, что они, не договариваясь, вступили в противоборство. Кто из них остановится первым?
В конце концов, Габриэль произнесла:
– Нам лучше повернуть назад. Поместье Ванбруков миль десять отсюда, и нам еще повезет, если дома мы будем до темноты.
– Лошади устали, – добавил он.
Габриэль в ответ метнула на него быстрый взгляд:
– Я тоже.
– Да что вы? А я чувствую себя свежим и отдохнувшим – как утром.
– Рассказывайте, – протянула она, не желая поддаваться на его провокацию. – Если мы поедем по этой дорожке, то сможем срезать примерно милю.
Она кнутом указала на дорогу.
– А сколько раз у нас будет возможность сломать себе шею?
Немного подумав, она ответила:
– Два.
Усмехнувшись, графиня повернула своего коня и поскакала вперед.
Уже почти стемнело, когда усталые лошади появились на дорожке, ведущей к дому Саймона.
От дома только что отъехала карета, украшенная гербом Ванбруков.
– Саймон, должно быть, только что приехал, – заметила Габриэль.
Натаниэль промолчал. Поговорив с хозяином, он сможет оставить поместье Ванбруков, а вместе с ним то искушение и предчувствие беды, которые овладели им в этом месте. Он отправится в путь на рассвете.
Габриэль без помощи соскочила на землю, но наблюдательный лорд Прайд заметил, что девушку на мгновение качнуло, когда она коснулась твердой почвы; спина ее немного ссутулилась, а плечи опустились.
Значит, Габриэль была не совсем железной. Хоть это немного успокоило лорда. Прайд слегка поддерживал ее под руку, когда они поднимались по ступенькам хозяйского дома. От прикосновения искра пробежала между ними, и он услышал, как участилось ее дыхание.
– Ну вот и вы наконец-то! – воскликнула Джорджи, выходя из библиотеки. – Вы вернулись последними. Я уже начала волноваться.