Бархат

Фэйзер Джейн

– Ну что ж, лорд Прайд не хочет играть, найдите и мне другого партнера.

Она улыбнулась своей обычной улыбкой, взяла Саймона под руку, и они отправились в комнату, где играли в карты.

Натаниэль в одежде лежал на кровати. Снизу доносились голоса и звуки музыки.

Прайд велел конюху подать карету к пяти часам – до рассвета. Всего одна ночь – и он уже будет на пути в Гемпшир, спасенный от адского пламени, горящего в черных глазах.

Через некоторое время все стихло, и он понял, что гости Ванбруков расходятся. Прайд разделся.

Очень хотелось спать, но, сколько он ни ворочался в постели, сколько ни пытался забыться, ему это не удавалось. А когда горсть гравия, влетев в окно, с шумом разлетелась по натертому паркету, Натаниэль понял, чего он ждал.

Он снова зажег свечу, встал, надел халат и подошел к окну. Габриэль де Бокер стояла внизу, на дорожке. Она, подбоченясь, закинула голову вверх и смотрела прямо на него. Ее поза выражала вопрос и приглашение одновременно.

Натаниэль выглянул наружу – все кругом было залито лунным светом. Он молча поманил девушку пальцем.

На какое-то мгновение она заколебалась, а потом, стала взбираться на стену, цепляясь руками за сухие ветви и опираясь ногами о выбоины в стене. Опершись локтями о широкий подоконник, Прайд внимательно наблюдал за ней, стараясь не поддаваться волнению, охватившему его.

Когда голова Габриэль поравнялась с окном, Натаниэль высунулся наружу, взял графиню под мышки и втащил в спальню.

От удивления девушка не смогла издать ни звука, пока не почувствовала, что Прайд опустил ее на пол. Она была потрясена недюжинной, силой лорда: прежде он казался ей подвижным и ловким, но отнюдь не силачом.

И вот она перевела дыхание и, откинув со лба волосы, нерешительно улыбнулась ему.

– Мне было немного страшно забираться сюда сегодня. Но нельзя поддаваться страху, не правда ли?

Он без улыбки смотрел на нее.

– А искушению? – спросил лорд. – Что вы скажете об искушении, Габриэль?

– О, бороться с искушением – это совсем другое дело. Впрочем, для каждого могут быть разные последствия. В зависимости от обстоятельств.

– Да, – тихо сказал он.

Но сейчас-то почему он боролся с искушением? Через несколько часов его здесь не будет, Габриэль де Бокер останется в прошлом, и он никогда больше ее не увидит. Она хотела этого так же, как и он. И искушение это было мимолетным – не таким, с которым бы стоило бороться.

Его руки потянулись к пуговицам на ее рубашке. Он стал медленно их расстегивать. Габриэль стояла, не шевелясь, наблюдая, как Прайд это делает, но кровь уже начала стучать у нее в висках, и сердце бешено заколотилось.

Он расстегнул маленькие перламутровые пуговицы на манжетах. Потом спустил рубашку с ее плеч, любуясь телом, освещенным лунным светом… Девушка, пока он долго и неторопливо разглядывал ее, замерла. Волнение чудесными волнами окутывало все ее существо.

Все еще глядя ей в глаза, Натаниэль взял руками ее груди, а потом нагнулся и стал медленно ласкать их языком. Его нежные прикосновения обещали так много, что у Габриэль перехватило дыхание, но они оба, словно сговорившись, не проронили ни слова.

Продолжая молчать, Натаниэль приподнял ее за талию и посадил на подоконник перед

тем, как снять с нее сапоги и чулки. Он не спеша расстегнул ей пояс, снова поставил ее на пол и стянул брюки.

Габриэль дрожала, но не от холода, хотя окно оставалось открытым. Натаниэль легко взял графиню на руки, отнес на кровать и осторожно уложил на смятое одеяло.

– Почему ты берешь меня на руки? – спросила она, не узнавая своего голоса.

Напряженная тишина была прервана. Габриэль хотела, чтобы в ее голосе слышалось лишь удивление, но голос выдавал ее.

Натаниэль стоял и смотрел на девушку – она лежала перед ним на кровати, беззащитная в своей наготе. Графиня была стройна, как береза, а грациозный изгиб талии удивил и восхитил Прайда. Одежда скрывала ее роскошные формы.

– Думаю, потому, что на руках ты более податлива, – произнес Натаниэль. – Или мне так кажется.

– А ты хочешь, чтобы я была податливой?

– Есть же у меня мужская гордость.

В его глазах мелькнула усмешка – над самим собой. Казалось, что тот холодный, отрешенный, сдержанный лорд Прайд, каким Габриэль привыкла его видеть, был совсем другим человеком. Но вот Натаниэль сбросил одежду и лег рядом.

– Я бы ни за что этому не поверила, – прошептала Габриэль, поглаживая кончиками пальцев его грудь. – По-моему, ты скромный, спокойный человек.

Натаниэль, усмехнувшись, прижал ее к своему горячему телу.

– Я должен был быть очень осторожным. Мне никогда прежде не приходилось иметь дело с дьявольской женщиной.

Лорд Прайд и графиня понимали: они нарочно ведут эту шутливую беседу, чтобы слегка оттянуть тот момент, когда страсть, клокотавшая в них, вырвется наружу.

Габриэль закрыла глаза и жадно вдыхала уже знакомый аромат его кожи. Она, поглаживая, изучала все изгибы его тела, спину, упругие мускулы. Потом запустила пальцы в его шевелюру и стала нежно играть густыми кудрями.

Натаниэль ощущал, как ее отвердевшая грудь прижималась к его груди. Он целовал ее губы, проникая языком в свежую сладость рта. Прайд почувствовал возбуждение, желание переполняло его. Габриэль всем телом прижалась к нему, с ее уст сорвался хрипловатый стон.

– Я хочу тебя, – прошептал он, раздвигая руками ее колени. Прайд дотронулся до самого потайного места Габриэль, и она потребовала:

– Возьми меня… Сейчас!

Несмотря на ее властное повеление, он сдержался, пытаясь обуздать на время себя и графиню, зная, что это еще только начало. Он понимал, что если поторопится, то не получит должного. К тому же Натаниэль знал, что эта встреча – единственная, и он не хотел все испортить.

Прайд разглядывал женщину: желание полностью подчинило ее; слегка раздвинув колени, она бессознательно ритмично двигалась.

– Натаниэль!

Он приподнял это совершенное тело и на весу соединился с ней. Казалось, вся темнота ночи сконцентрировалась в черной бездне ее взгляда, Натаниэль тонул в нем. Сердце Габриэль стучало в бешеном ритме торжества.

На мгновение они затихли. Тут Габриэль слегка коснулась его губ кончиком пальца и прошептала:

– Ты будешь осторожен?

– Конечно, – просто ответил он.